Олимпиец. Том VI - Артур Осколков

к Афродите. В груди теснились противоречивые чувства — я видел, как той досталось. Видел уставшее, осунувшееся лицо и потухшие глаза. Видел, насколько она измучена. И все же, мне придется просить ее об услуге. Ибо кроме нее, в Спарте богов больше не было.

— А, ученик, — первым заметил меня Марс и болезненно хмыкнул. — Помнишь его, Афродита?

Богиня ответила усталой натянутой улыбкой.

— Победитель Олимпийских Игр, убийца Тифона и бесконечная головная боль отца. Конечно, помню. Я благодарна тебе за спасение, Адриан Гордиан Лекс. В очередной раз ты пришел на помощь Олимпа.

Ее глаза говорили — было бы еще лучше, если бы ты пришел два года назад.

Я кашлянул.

— Гм, да, простите, что прерываю… Но сейчас ситуация несколько поменялась. Нам, в смысле этому городу, тоже нужна помощь. И я понимаю, что сейчас возможно не лучшее время…

— О чем ты парень? — перебил меня Арес.

Я указал на балкон, с которого уже можно было различить вырисовывающуюся вдали фигуру титана.

— Великий Зевс, — выдохнула богиня, проследив за моим взглядом.

— Увы, этот парень сбежал. Или к счастью. Короче, что я кручу вокруг до около, вы и сами все видите. К городу идет Атлант. Для него это стены ничего не значат, а смертные — простая мошкара, «белые» или не «белые» — неважно. И если мы ничего не сделаем, то победа над Деметрой теряет всякий смысл.

— Мы? — Афродита удивленно на меня посмотрела.

Я кашлянул снова.

— Ну, под «мы» — это скорее ты. То есть, вы. Госпожа, — добавил я, увидев, как у нее вытянулось лицо от фамильярного обращения. — Кроме вас тут некому. Арес не в счет по понятным причинам, Аид… Что ж, боюсь, он сейчас не в состоянии что-либо делать.

Арес взглянул на меня исподлобья. Его лицо мрачнело с каждым сказанным мной словом. Наконец, он раздраженно вздохнул и взял меня за локоть, отводя в сторону от Афродиты. Сквозь зубы процедил тихо, чтобы она не слышала:

— Ты ничего не должен от неё требовать, мальчик. Ты понятия не имеешь, через что Деметра заставила её пройти.

В его глазах я увидел злость и страх за девушку, которую Арес старался скрыть за грозным выражением лица.

— Я знаю, учитель, — осторожно подбирая слова, сказал я. — Но, откровенно говоря, какие еще есть варианты? Бежать? Отсидеться? Так я последние пару лет просидел запертый Кроносом хрен знает где и хрен знает когда. Нет, больше бежать я не буду.

— Я что сказал о побеге? — прищурился Арес.

— Нет, но учитель, прости, конечно, но я спрошу снова — Какие еще есть варианты? На Аида не надейся, ему наплевать на этот мир. Бросать на эту махину «белых»? Так это бессмысленно с мелкими рангами, а все «Альфы» и «Омеги» либо мертвы, либо вернулись в Империю. Афродита богиня. У нее хотя бы есть шанс, при нашей поддержке.

Я покосился на труп Деметры.

— И неплохой шанс, оказывается.

Арес вдруг улыбнулся. Впервые за всё это время его взгляд потеплел. Он слегка наклонился и шепнул почти заговорщически:

— Так вот в чем дело. Уже списал меня со счетов? Зря. Ведь это мой город. А потому… Положись на своего учителя, парень.

Я замер и отшатнулся, удивлённо глядя, как по телу Ареса один за другим проступают элементы древних доспехов — сияющий панцирь, наручи с чеканкой, украшенный алыми самоцветами пояс. Вокруг него клубилась сила, яркая, чистая, дикая. Сейчас он казался выше, мощнее, и я с трудом мог поверить, что это тот самый учитель в кожанке и сигаретой, которого я привык видеть в классе.

Но… Откуда? Я же видел, как Одиссей использовал Символ Ареса, наравне с другими. У него не должно больше быть сил, разве нет?

— Отойди, Адриан, — сказал он мягко, но с непререкаемым авторитетом.

Против воли, я шагнул в сторону, давая ему место. Арес уверенно прошёл на балкон и остановился, смотря на покрытый дымом и пламенем город. На огромную, массивную фигуру вдалеке, которая приближалась с каждым ударом сердца. Глаза его сузились, лицо стало жёстким, словно гранит.

— Мой город, — тихо выдохнул он. — Что вы сделали с моим городом?

Он внезапно сделал глубокий вдох и издал боевой клич, от которого содрогнулись стены дворца. Звук, подобный раскату грома, покатился по городу, и я явственно почувствовал, как его волна прокатывается по моей коже мурашками. На мгновение мир замер — все крики, стрельба, бойня в городе стихли. И… не продолжились. Каждый, буквально каждый сейчас смотрел на застывшую на балконе фигуру.

Арес удовлетворённо кивнул, довольный произведенным эффектом. Хрустнул шеей, шагнул вперед и бесстрашно спрыгнул с балкона вниз, на улицы горящей Спарты.

Я вцепился руками в холодные перила балкона. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а от вызванного криком всплеска адреналина хотелось спрыгнуть вслед за учителем, но я сдержался. Просто смотрел, как фигура Ареса уверенно движется навстречу нависшему над городом гиганту.

Но нависшему ли? Огромный силуэт Атласа маячил за пеленой дыма и огня Нижнего Города, готовый наброситься на город и разрушить его как песочный замок. Но исполин больше не двигался. Как и другие, он остановился и выжидал.

Внезапно ожила рация. Из нее донеся Элая, дрожа от удивления, спросил:

— Адриан, во имя всех богов, что это сейчас было⁈

Ответить я не успел. Да и сам не знал, если честно. Позади послышались легкие шаги, и я увидел, что к балкону подошла Афродита. Она застыла, как статуя, и смотрела вдаль, вслед удаляющемуся Аресу, и в её глазах, несмотря на усталость, отражалась глубокая, неподдельная гордость.

Светлые волосы трепал ночной ветер, а голос, чуть хрипловатый от недавнего боя, звучал мягко и уверенно:

— Это вызов, мальчики. Вызов на поединок. Атлас не откажет, потому что уверен в победе, — её голос дрогнул, и в уголках губ на секунду мелькнуло беспокойство. Она тут же взяла себя в руки, спрятала эмоции за маской и добавила чуть увереннее: — Марс веками сражался за Спарту. Он никогда ее не оставит.

— Да, но…

Я отключил рацию и убрал ее нагрудный карман. То, что я хотел сказать, Элайасу лучше не слышать. Хватит с него на сегодня потрясений.

— Он ведь больше не бог, — добавил я, несколько тише. — Разве нет?

— Мой дуралей отдал свои силы Афине, — кивнула богиня и внезапно рассмеялась. Мелодично и красиво, словно бутон на ветру. — Но богиня мудрости просчиталась. И Деметра вместе с ней.

— Все еще не понимаю.

— Да? Странно. Марс всегда описывал тебя, как способного парня. — она лукаво