Орегонская тропа - Фрэнсис Паркмэн

подкрались по берегу, схватили двух лошадей и увели их. Он выглядел так испуганно и рассказывал свою историю таким бессвязным образом, что я не поверил ему и не хотел тревожить компанию. Все же это могло быть правдой, и в таком случае дело требовало немедленного внимания. Времени на выяснение не было, и поэтому, велев Тет Ружу показать мне, куда ушли индейцы, я по бездумному импульсу взял винтовку и покинул лагерь. Я прошел вдоль реки назад ярдов на двести-триста, прислушиваясь и тревожно оглядываясь по сторонам. В темной прерии справа я не мог различить ничего, что могло бы вызвать тревогу; а на темном дне реки прыгал волк, чего никакой индеец не смог бы повторить. Я вернулся в лагерь и, когда он был уже в поле зрения, увидел, что вся компания поднята. Шоу крикнул мне, что он пересчитал лошадей и что каждая из них на своём месте. Тет Руж только повторил свою прежнюю историю со многими уверениями и настаивал, что две лошади определённо были украдены. Услышав это, Джим Гёрни заявил, что он сошел с ума; Тет Руж с негодованием отверг обвинение, после чего Джим обратился к нам. Поскольку мы отказались выносить суждение по столь деликатному вопросу, спор между Тет Ружем и его обвинителем разгорелся, пока ему не приказали идти спать и не поднимать больше тревогу в лагере, даже если он увидит приближающуюся всю деревню Арапахов.

Глава XXIV

Охота

Перед нами местность теперь кишела бизонами, и краткое описание способов охоты на них будет нелишним. Существуют два общепринятых метода: «бег» и «скрадывание». Охота верхом, известная как «бег», – более стремительный и энергичный из двух способов. Действительно, из всех американских диких видов спорта это самый дикий. Оказавшись среди бизонов, охотник, если только долгий опыт не сделал его знакомым с ситуацией, несется вперед в полнейшей безрассудности и самоотречении. Он ни о чем не думает, ничем не интересуется, кроме дичи; его ум возбужден до высшего предела, но интенсивно сосредоточен на одной цели. Среди летящего стада, где шум и пыль гуще всего, он ни на мгновение не колеблется; он бросает поводья и отдает лошадь на волю ее бешеного бега; он прицеливается, выстрел звучит слабо среди грома бизонов; и когда его раненый враг тщетно в ярости бросается на него, его сердце трепещет чувством, похожим на свирепый восторг поля боя. Опытный и искусный охотник, хорошо оседланный, иногда может убить пять или шесть коров за одну погоню, снова и снова заряжая ружье, пока его лошадь мчится сквозь суматоху. Подобный подвиг совершенно не под силу новичку. При атаке на небольшое стадо бизонов или при отделении одного животного от стада и нападении на него отдельно от остальных, возбуждение и опасность меньше. На смелой и хорошо выезженной лошади охотник может подъехать так близко к бизону, что, скача бок о бок, он может протянуть руку и коснуться его; и опасности в этом мало, пока силы и дыхание бизона не ослабеют; но когда он устает и уже не может бежать легко, когда его язык вываливается и пена летит из челюстей, тогда охотнику лучше держаться на более почтительном расстоянии; измученный зверь может в любой момент обернуться на него; и особенно в момент выстрела. Раненый бизон бросается на врага; лошадь резко отпрыгивает в сторону; и тогда охотнику нужна прочная посадка в седле, ибо если его сбросит на землю, надежды для него нет. Увидев, что его атака отбита, бизон возобновляет бегство, но если выстрел хорошо направлен, он скоро останавливается; несколько мгновений он стоит неподвижно, затем шатается и тяжело падает на прерию.

Главная трудность в охоте на бизонов верхом, как мне кажется, заключается в заряжании ружья или пистолета на полном галопе. Многие охотники для удобства держат три или четыре пули во рту; порох засыпается в дуло оружия, пуля опускается следом, приклад резко ударяется о луку седла, и дело сделано. Опасность этого метода очевидна. Если удар о луку не досылает пулю на место, или если пуля в момент прицеливания сдвинется с места и покатится к дулу, ружье, вероятно, разорвется при выстреле. Много разбитых рук и еще худших увечий стали результатом такой аварии. Чтобы избежать этого, некоторые охотники используют шомпол, обычно подвешенный на шнурке на шее, но это существенно увеличивает трудность заряжания. Луки и стрелы, которые индейцы используют при охоте на бизонов, имеют много преимуществ перед огнестрельным оружием, и даже белые люди иногда пользуются ими.

Опасность охоты возникает не столько от нападения раненого животного, сколько от характера местности, по которой должен скакать охотник. Прерия не всегда представляет собой гладкую, ровную и однородную поверхность; очень часто она изрезана холмами и впадинами, пересечена оврагами, а в отдаленных районах усеяна жесткими кустами полыни. Однако самыми грозными препятствиями являются норы диких животных – волков, барсуков и особенно луговых собачек, чьими норами земля на очень больших пространствах часто бывает изрыта, как соты. В ослеплении погони охотник несется по ней, не сознавая опасности; его лошадь на полном карьере глубоко засовывает ногу в одну из нор; кость ломается, всадник летит вперед на землю и, вероятно, убивается. Тем не менее несчастные случаи на охоте на бизонов случаются реже, чем можно было бы предположить; в безрассудстве погони охотник пользуется всей безнаказанностью пьяного человека и может скакать в безопасности по рытвинам и обрывам, где, попытайся он пройти в трезвом уме, он неминуемо сломал бы шею.

Метод «скрадывания», практикуемый пешком, имеет много преимуществ перед «бегом»; в первом случае охотник не загоняет лошадь и не подвергает опасности свою собственную жизнь; вместо того чтобы поддаваться возбуждению, он должен быть хладнокровен, собран и бдителен; он должен понимать бизонов, наблюдать за особенностями местности и направлением ветра и, кроме того, быть хорошо искусен в стрельбе из ружья. Бизоны – странные животные; иногда они бывают настолько глупы и одурманены, что человек может подойти к ним на виду на открытой прерии и даже застрелить несколько из них, прежде чем остальные сочтут необходимым отступить. В другой же момент они будут так пугливы и осторожны, что для того, чтобы подобраться к ним, необходимы величайшее умение, опыт и сообразительность. Я полагаю, Кит Карсон стоит вне конкуренции в охоте на бизонов верхом; в скрадывании ни один живой человек не может отнять пальму первенства у Генри Шатийона.

Возвращаясь к рассказу: после того как Рыжий Тет спровоцировал тревогу в лагере, в течение ночи больше никаких нарушений не происходило. Арапахи не пытались причинить вред, или, если и пытались, бдительность отряда удержала их от осуществления замысла. Следующий день был полон деятельности и волнения, ибо около десяти часов люди впереди прокричали радостный возглас: «Бизоны, бизоны!» и в низине прерии прямо под нами паслось стадо быков. Искушение было непреодолимо, и мы с Шоу поскакали на них. Мы были плохо оседланы на наших дорожных лошадях, но, усиленно погоняя, нагнали их, и Шоу, скача рядом с быком, выстрелил в него из двустволки обеими пулями. Оглянувшись, когда я проскакал мимо, я увидел быка в смертельной ярости, снова и снова бросающегося на противника, чья лошадь постоянно отпрыгивала в сторону и уклонялась от натиска. Моя погоня была более продолжительной, но в конце концов я подскакал вплотную к быку и убил его из пистолетов. Отрезав хвосты наших жертв в качестве трофея, мы вернулись к отряду примерно через четверть часа после того, как покинули его. Снова и снова то утро раздавался тот же желанный возглас: «Бизоны, бизоны!» Каждые несколько мгновений на широких лугах вдоль реки мы видели стада быков, которые, поднимая свои косматые головы, с глупым изумлением смотрели на приближающихся всадников, а затем, переходя на неуклюжий галоп, уходили длинной вереницей поперек тропы впереди, по направлению к поднимающейся прерии слева. В полдень вся равнина перед нами была жива тысячами бизонов – быков, коров и телят, – все быстро двигались по мере нашего приближения;