Орегонская тропа - Фрэнсис Паркмэн

«Завтра будут языки и рёбра горба», – сказал Шоу, с презрением глядя на оленину, которую Делорье поставил перед нами. Закончив трапезу, мы легли под временным навесом спать. Крик Генри Шатийона разбудил нас, и мы увидели его стоящим на колесе повозки, вытягивающего свой высокий стан во весь рост, в то время как он смотрел на прерию за рекой. Следуя направлению его взгляда, мы могли ясно различить большой тёмный объект, похожий на чёрную тучу, быстро проходящий по волне за волной далекой равнины; за ним следовал другой подобного вида, хотя и меньший. Его движение было быстрее, и он приближался все ближе и ближе к первому. Это были охотники из лагеря Арапахов, преследующие стадо бизонов. Шоу и я поспешно разыскали и оседлали наших лучших лошадей и помчались через песок и воду на дальний берег. Мы опоздали. Охотники уже смешались со стадом, и работа бойни была почти закончена. Когда мы достигли места, мы обнаружили, что оно усеяно далеко и близко бесчисленными черными тушами, в то время как остатки стада, рассеянные во всех направлениях, улетучивались в ужасе, а индейцы все еще мчались в погоне. Однако многие охотники остались на месте, и среди прочих был наш вчерашний знакомый, вождь деревни. Он спешился рядом с коровой, в которую выпустил пять или шесть стрел, а его скво, последовавшая за ним верхом на охоту, давала ему глоток воды из фляги, купленной или награбленной у какого-то солдата-добровольца. Переправившись обратно через реку, мы догнали отряд, который уже был в пути.

Едва мы проехали милю, как перед нами предстало внушительное зрелище. От берега реки справа, вплоть до вздымающейся прерии слева и впереди, насколько хватало взгляда, простиралось одно огромное скопище бизонов. Окраины стада были в четверти мили. Во многих местах они были так плотно скучены, что вдали их округлые спины представляли поверхность однородной черноты; но в других местах они были более разбросаны, и из среды множества поднимались маленькие столбы пыли, где бизоны катались по земле. Там и сям была заметна большая суматоха, где среди быков шла битва. Мы могли ясно видеть, как они бросаются друг на друга, и слышать лязг их рогов и их хриплый рев. Шоу ехал на некотором расстоянии впереди с Генри Шатийоном; я видел, как он остановился и снял кожаный чехол со своего ружья. Действительно, при виде такого зрелища, можно было думать только об одном. В то утро я использовал пистолеты на охоте. Теперь мне захотелось испытать достоинства ружья. У Делорье было одно, и я подъехал к борту повозки; там он сидел под белым навесом, закусив трубку зубами и ухмыляясь от возбуждения.

«Одолжи мне своё ружьё, Делорье», – сказал я.

«Oui, monsieur, oui,, – сказал Делорье, изо всех сил натягивая поводья, чтобы остановить мула, который, казалось, упрямо стремился идти вперед. Затем все, кроме его мокасин, исчезло, когда он вполз в повозку и потянул за ружье, чтобы вытащить его.

«Оно заряжено?» – спросил я.

«Oui, bien charge, вы убьёте, mon bourgeois, да, вы убьете – се бон фюзиль».

Я отдал ему свою винтовку и поскакал вперед к Шоу.

«Ты готов?» – спросил он.

«Поехали», – сказал я.

«Держись в той низине», – сказал Генри, – «и тогда они не увидят тебя, пока ты не подберешься близко».

Низменность была своего рода широким и мелким оврагом; он тянулся наискосок к бизонам, и мы скакали рысью по дну, пока он не стал слишком мелким, тогда мы пригнулись к шеям наших лошадей, и затем, обнаружив, что он больше не может скрывать нас, вышли из него и поехали прямо к стаду. Оно было на расстоянии выстрела; перед его окраинами были разбросаны многочисленные седые старые быки, охраняющие своих самок. Они смотрели на нас с гневом и изумлением, прошли к нам несколько ярдов, а затем, медленно повернувшись, отступили рысью, которая вскоре перешла в неуклюжий галоп. В одно мгновение главная масса заразилась тревогой. Бизоны начали тесниться прочь от точки, к которой мы приближались, и в боку стада образовался разрыв. Мы вошли в него, все еще сдерживая возбужденных лошадей. Каждое мгновение суматоха усиливалась. Бизоны, сбиваясь в большие группы, теснились прочь от нас со всех сторон. Впереди и по обе стороны мы могли видеть темные колонны и массы, наполовину скрытые облаками пыли, несущиеся в ужасе и замешательстве, и слышать топот и лязг десяти тысяч копыт. Это бесчисленное множество могучих животных, не ведающих своей собственной силы, впало в панику от приближения двух слабых всадников. Оставаться спокойными дольше было невозможно.

«Возьми ту группу слева», – сказал Шоу; – «я возьму этих впереди».

Он умчался, и я больше не видел его. Тяжелый индейский кнут был привязан ремешком к моему запястью; я взмахнул им в воздухе и со всей силы ударил им по боку лошади. Она рванула вперед, прижавшись близко к земле. Я не видел ничего, кроме облака пыли перед собой, но знал, что оно скрывает стадо в многие сотни бизонов. В одно мгновение я оказался посреди облака, полузадохнувшийся от пыли и оглушенный топотом летящего стада; но я был опьянен охотой и не заботился ни о чем, кроме бизонов. Очень скоро длинная темная масса стала видимой, проступая сквозь пыль; затем я мог различить каждую массивную тушу, копыта, вылетающие из-под, короткие хвосты, держащиеся напряженно вертикально. Через мгновение я был так близко, что мог бы коснуться их своим ружьем. Вдруг, к моему полнейшему изумлению, копыта дернулись вверх, хвосты взметнулись в воздухе, и среди облака пыли бизоны, казалось, провалились в землю передо мной. Одно яркое впечатление того мгновения осталось в моей памяти. Я помню, как смотрел вниз на спины нескольких бизонов, смутно видимых сквозь пыль. Мы наткнулись на овраг, не заметив его. В тот момент я не был самым точным судьей глубины и ширины, но когда я проезжал мимо него на обратном пути, я обнаружил, что он глубиной около двенадцати футов и шириной внизу не вполне вдвое больше. Остановиться было невозможно; я бы с радостью сделал это, если бы мог; так что, полускользя, полуныряя, маленькая кобыла помчалась вниз. Я думаю, она приземлилась на колени в рыхлом песке на дне; меня с силой бросило вперед на ее шею, и я чуть не перелетел через ее голову среди бизонов, которые среди пыли и суматохи валились со всех сторон. Кобыла мгновенно вскочила на ноги и, как кошка, карабкалась вверх по противоположной стороне. Я на мгновение подумал, что она упадет назад и раздавит меня, но с огромным усилием она выбралась и достигла твердой прерии наверху. Взглянув назад, я увидел огромную голову быка, как бы цеплявшегося передними ногами за край пылящей бездны. Наконец я был действительно среди бизонов. Они были менее плотно скучены, чем прежде, и я видел только быков, которые всегда бегут в арьергарде стада. Когда я проезжал среди них, они опускали головы и, поворачиваясь на бегу, пытались боднуть мою лошадь; но, поскольку они уже были на полной скорости, в их нападении не было силы, и, поскольку Полина бежала быстрее них, они всегда оказывались позади нее в своей попытке. Вскоре я начал различать коров среди толпы. Одна прямо передо мной пришлась мне по вкусу, и я прижался близко к ее боку. Бросив поводья, я выстрелил, держа дуло ружья в футе от ее плеча. Быстрая, как молния, она бросилась на Полину; маленькая кобыла уклонилась от атаки, и я потерял из виду раненое животное среди беспорядочной толпы. Сразу после этого я выбрал другую и, подгоняя Полину, выстрелил в нее из обоих пистолетов подряд. Некоторое время я