Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Заключение

Дрожжи колонизируют зерно и питаются им. Люди сажают и собирают зерно, а затем избирательно применяют к нему дрожжи, чтобы прокормить себя. Империи покоряют людей, захватывают торговые пути, строят зерновые порты для дальнейшей экспансии, средства на которую получают от обложения налогами подданных. На протяжении тысяч лет микроскопическая флора и фауна находила экологические ниши в торговых путях, связывающих империи. Эти невидимые глазу колонизации устанавливают новые налоги в цикле «продовольствие — торговля — налоги», заставляя империи адаптироваться. Бубонная чума вынудила империи прекратить или замедлить торговлю, картофельный голод — вновь открыть границы. Рассматривать ли империи как симбионтов или паразитов — дело субъективное. Я склонен считать их паразитами, однако некоторые могут привести контраргумент, указав на то, что спонсируемые империями университеты пытаются предотвратить голод, анализируя и изменяя циклы «продовольствие — торговля — налоги» таким образом, чтобы способствовать внутреннему росту. Физика, биология, химия, экономика и история — все это своего рода системы обработки данных для империй, надеющихся сохранить жизнь своих подданных — нас — ради того, чтобы продлить собственное существование.

Были ли Соединенные Штаты империей, подобной России? Я бы сказал, что до 1890-х гг. так оно и было. Колониальная экспансия США включала в себя захват территорий, отправку колонистов, выращивание продовольствия, и все это параллельно с изгнанием, истреблением или заключением в резервации коренных жителей. Однако Соединенные Штаты формировались не совсем так, как большинство империй: территории с достаточным количеством населения подавали заявку на признание их отдельными штатом и в случае положительного решения получали прямое представительство в империи. Цинскую империю, пожалуй, можно назвать ближайшим аналогом Американской с точки зрения стремления захватить, ассимилировать и инкорпорировать покоренные народы в рамках своих границ, сделав их равными подданным в других регионах. Османская и Российская империи, построенные по образцу Византийской и Римской, проводили более четкую грань между метрополией и колонией. Янычары могли стать генералами, адмиралами или губернаторами, тогда как жители колоний, кормившие империю, имели гораздо меньше прав. А параллельный суверенитет, предоставлявшийся в США, разумеется, не распространялся на коренные народы, вытесненные или окруженные этими империями, включая американскую. Большинство американских индейцев назвали бы это искусственным разграничением.

В Османской, Цинской и Российской империях были формы территориального представительства, и хотя к ним порой относились с некоторым пренебрежением, их руководители обладали значительной властью. Что особенно важно, большинство налогов в Российской, Османской и Цинской империях собиралось централизованно. После середины XIX в. инициативу по введению и сбору налогов перехватили новые, управляемые европейцами налоговые институты. Этими новыми фискальными учреждениями были Китайская морская таможенная служба (1854–1950), Управление государственного долга Османской империи (УГДОИ (1881–1914)) и Министерство путей сообщения Российской империи (1889–1917). Первые два в значительной степени контролировались иностранцами, а последний был центральным органом государственного управления. Они сертифицировали облигации и постепенно выплачивали (обслуживали) долг империи напрямую. Новые фискальные центры номинально подчинялись короне, а на практике — иностранным и отечественным кредиторам. Кредиторы тщательно изучали публикуемые империей обязательные отчеты. Отчеты Китайской морской таможенной службы и УГДОИ означали, что у империй оставалось мало суверенных секретов. Негативная оценка финансовых отчетов могла резко повысить процентные ставки, по которым империи брали займы, и тем самым ограничить их способность строить или расширяться. Эти налоговые органы обладали правом устанавливать львиную долю внутренних налогов и внешних тарифов, и в значительной степени сами являлись империями, особенно в том, что касается важнейшего вопроса снабжения продовольствием.

Пройдя через горнило Гражданской войны из-за рабства и неравенства в южных штатах, Соединенные Штаты вышли на качественно новый уровень в мировой экономике, в частности, стали напрямую конкурировать с Одессой в производстве пшеницы. Американские чиновники внедрили республиканскую модель управления торговлей зерном — фьючерсный рынок с частными, принадлежащими акционерам и конкурирующими межштатными железными дорогами, ведущими к побережью. В 1787 г. Джеймс Мэдисон в статье, которая позже войдет в десятый том «Записок федералиста»[646], предположил, что большая республика со множеством политических фракций безопаснее маленькой, поскольку конкуренция фракций друг с другом не позволяет единственной фракции захватить власть. План Военного министерства в отношении железных дорог в некотором смысле учел предостережения десятого тома «Записок федералиста». Одна железнодорожная монополия — это плохо, а четыре параллельно функционирующие монополии, соединяющие Чикаго с побережьем, — хорошо. Несколько наживающихся на войне зернотрейдеров — это неприемлемо, а сотни торговцев зерном, сколотивших состояние на чужой беде, — вполне допустимо. Новые технологии, такие как динамит и трансатлантический телеграф, снизили стоимость доставки зерна из Америки в Европу. После 1865 г. Соединенные Штаты наряду с Россией будут кормить империи, республики и государства не только в Европе, но и по всему миру.

Отклонение Америки от имперской модели развития значительно уменьшилось во время и после Гражданской войны. Во-первых, армия Союза по мере продвижения вглубь территории отделившихся штатов применяла древнеримскую систему оккупации с назначением военных губернаторов и принесением присяги. В 1866 г. Конгресс ненадолго перехватил контроль над этой системой у исполнительной власти и ввел гражданство по праву рождения, приняв Четырнадцатую поправку к Конституции. Однако борьба Ку-клукс-клана за то, чтобы южными штатами управляли исключительно белые, привела к тому, что на Юге к власти пришли консервативные демократы, и начался период, получивший название «Искупление»[647], в ходе которого афроамериканцы были лишены всех предоставленных им ранее гражданских прав. После 1877 г. в Соединенных Штатах, как и во многих других империях, появились граждане и подданные. Вольноотпущенники, как и римские рабы, не могли быть присяжными заседателями и имели ограниченный доступ к средствам правовой защиты. Вскоре после 1877 г. Америка по мере своего расширения все чаще стала нарушать собственные конституционные антиимперские обещания. Она превратилась в империю, присоединив территории, представители которых не получили места в Палате представителей, включая Пуэрто-Рико, Кубу, Филиппины и Американское Самоа.

Соединенные Штаты и Россия не были одиноки в деле обеспечения мира продовольствием. К 1890-м гг. к ним присоединились Аргентина, Австралия и Индия. Новые стальные пути от прерий к зернохранилищам были в основном попытками Британской империи компенсировать свою зависимость от внешнего продовольствия, предотвратить утечку капитала и стабилизировать британский фунт. Османской и Цинской империям, утратившим контроль над сбором налогов, было сложнее обеспечить население дешевой едой, однако субсидируемая внутренняя колонизация на Балканах и в Маньчжурии позволила снабдить продовольствием города после прокладки имперских железных дорог. Чрезмерное обложение этих территорий налогами привело к Балканским войнам и Боксерскому восстанию.

А тем временем