Глаша 2 - Лана Ланитова

– Ой, да тебя можно и не мазать. Ты уже вся течешь. Какая ты страстная сучка, ma puce. Завтра я сама тобой займусь. Да и доктор давно скучает по тебе. Оближешь нас обоих. А мы тебе заплатим, – Мари хохотнула и шлепнула Глашу по ягодицам. – Лежи смирно, ноги не сдвигай и повязку не снимай.

Дробно простучали каблуки уходящей Мари, хлопнула входная дверь, и Глафира осталась в одиночестве. Минуты тянулись медленно, ей хотелось сорвать с себя повязку и встать. Но она помнила приказ Мари, и потому мучительно ждала посетителей. Наконец дверь отворилась. Судя по движению воздуха и новым запахам, в комнату кто-то вошел. Раздались твердые мужские шаги. Их было несколько. Пальцы Глафиры сжали шелк алого покрывала, раздвинутые ноги напряглись и покрылись испариной.

– Charmant! – прозвучал приятный, немного хрипловатый мужской голос.

– Ты прав Анри, она очень аппетитна. Такой роскошный белый афедрон я давно не встречал, – голос второго джентльмена был еще грубее. Он звучал, словно голос простуженного человека.

– Знатная дева, – подтвердил третий почти басом.

Глаша похолодела. Рука потянулась к шелковой повязке, ей мучительно хотелось посмотреть на внешность этих господ.

Но чья-то шершавая ладонь перехватила ее руки и силой удержала на месте. Одновременно ей показалось, что шарф, закрывающий глаза, уплотнился. Он будто приклеился к лицу, окутав глаза таинственной субстанцией похожей на теплую клейкую смолу. А руки? Ее руки словно онемели. Она не могла пошевелить даже пальцами.

– Где-то здесь я видел славный круглый тюфячок, – раздался голос простуженного. – А, вот и он.

Глафира почувствовала, как ее, словно пушинку, приподняли за талию и подсунули ей под живот что-то круглое, похожее на подушку или плотный валик. Ее зад взлетел над кроватью выше, а голова все также была прижата к изголовью.

«Я вся теперь открыта для тарана, – нервно думала она, кусая губы. – В такой позе, о боже… Почему не двигаются руки?»

Она попыталась издать протестующий звук, но липкая масса, закрывающая глаза, растеклась на все лицо, не давая ей вымолвить и слова. Она лишь беспомощно двигала одеревеневшими губами, но звуки не шли из нее. Это состояние не было мучительным. Как ни странно, ее дыхание оставалось ровным, не стесненным никакой преградой. Казалось, что все происходящее трансформировалось в странный сон, в котором постепенно уходил страх, и на его место пришло сумасшедшее желание. Она изнывала в предвкушении предстоящего вторжения. Ей остро хотелось скольжения внутри нее.

«О, почему они медлят? – думала она, и сама удивлялась собственным мыслям. – Пусть они войдут везде. И грудь… Пусть сильнее сожмут соски…»

– Сейчас, красавица, – раздался хриплый бас над ее ухом. – Мы не медлим, мы лишь снимаем фраки.

Мужское дыхание обдало жаром ухо и часть щеки, запахло мускусом и потом. Но этот запах не был ей противен. Наоборот. Страсть еще сильнее закипала в крови. Неожиданно она застонала. Чья-то ладонь шлепнула ее по заду. Раздался грубый мужской смех. Она почувствовала, как чьи-то пальцы вжались во внутреннюю поверхность бедер. Невидимый любовник лишь слегка склонился к ее раздвинутым ногам, но тело вновь обдало жаром, а спине стало щекотно. Глаше показалось, что ее накрыли чем-то мохнатым, чуточку колким и шерстяным. Кожа невидимого человека была не гладкой. Она была покрыта волосами? Полно, Глафира видала в салоне много волосатых мужчин, но такое она ощущала впервые.

Она почувствовала, как что-то горячее и длинное скользнуло по промежности, задержавшись на анусе, и слегка вторглось в него. По ощущениям это было похоже на человеческий язык, но язык необыкновенно длинный. Но как? И поверхность этого языка казалась иной, чем у обычного человека. Она казалась липкой, бугристой и горячей. Язык проник во влажную щель и метнулся до самого конца, обдавая жаром и распирая стенки ее узкого лона. А вместе с этим вторжением Глашу затрясло, словно в лихорадке.

– Ты хоть раз видел такую хотючую нимфу? – раздался насмешливый бас.

– Нет, Матис, я редко видал таких. Бьюсь об заклад, она спустит несколько раз.

Этот диалог заставил Глафиру смутиться. Смущен был ее разум, находящийся в плену сладкой полуяви, тело же ее вожделело ласк еще сильнее – она прогибалась в ожидании.

Язык скользнул ниже – к самому клитору. На нем он и задержался. Глаша впервые ощущала подобное – язык стал шире, он охватил собой весь бугорок, каждую складку, проник и внутрь естества, заполнил, затопил собой все, то острое и воспаленное в ней похотью, что источало хоть малейшее желание. И вдруг это нечто, что Глаша называла про себя языком, подобно огромной медузе, затрепетало, запульсировало так, что живот Глафиры скрутило от безумного экстаза. И хоть она совсем не могла говорить, крик прорвался из ее груди. Через пару минут сладострастной пляски, наша героиня изогнулась в судорожном оргазме, потрясшем ее всю – от кончиков пальцев до макушки.

– Вот видишь, я говорил, что она спустит не единожды.

Диковинный язык скользнул еще несколько раз и замер, а шерстяной гость отпрянул от ее тела.

Прошло несколько мгновений, и она ощутила в себе мощного гостя. О, каким сладким было его вторжение. Глаша двигалась навстречу сильным выпадам, в ушах разливался густой гул. Любовная пляска длилась долго, а после она почувствовала внутри мощную горячую струю. Она вожделела этот поток, оросивший даже ее ноги.

Спустя время в нее вошел второй мужчина, и член его двигался еще туже. Рядом с ним она ощутила вторжение в соседнюю, свободную норку. Отчего-то ей вовсе не было больно. Наоборот, жадная до утех плоть старалась захватить в себя двух гостей и протолкнуть их как можно дальше. Даже губам ее нашлась теперь работа. Её трясло от безумного возбуждения. Казалось, что ему не будет конца. Она чувствовала, что от этой скачки она легко может умереть, но и это обстоятельство не пугало ее. Вся она превратилась в один страждущий тоннель, который с силой тянул в себя пространство. И жадности его не было предела. Партнеры менялись местами. Теперь она все отчетливей понимала, что все трое мужчин слишком волосаты для обычных людей. Их шерстяные мускулистые ноги прижимались к ней всей силой и тяжестью. Руки тоже были лохматы и… необыкновенно нежны.

«Господи, я забыла о зеркалах, – думала она. – Верно, наша оргия отражается в них многократно, возбуждая этих самцов до такого состояния».

Ее перевернули на спину. И снова пошла круговерть страстных соитий. Глаша потеряла счет времени. Ее снова ласкал диковинный шершавый язык, и снова, в какой уже раз, она кончала, извиваясь от немыслимой страсти. Ей