Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир - Ануприта Дас

Будучи завзятым лжецом, Эпштейн прекрасно понимал, что чем больше имен он назовет и чем больше у него будет связей с людьми, тем охотнее его примут в тех кругах, где лучшим механизмом проверки считается рекомендация друзей. Из своих многочисленных резиденций, в том числе в Нью-Йорке и Палм-Бич, а также на частном острове Малый Сент-Джеймс в составе Виргинских островов США, Эпштейн вел свой бизнес и был вхож к тем людям, чьего внимания он добивался и кто закрывал глаза на его запятнанное прошлое.

«Клятва дарения» вызвала огромный резонанс. Она не могла остаться незамеченной благодаря авторитету двух самых богатых и влиятельных миллиардеров. Обязательство Баффета отдать бóльшую часть своего состояния при жизни в Фонд Гейтса, призванный решать самые насущные проблемы человечества, давало ему моральное право предложить другим миллиардерам последовать его примеру. К августу 2010 года «Клятву» подписали еще 40 миллиардеров. В конце года к ним присоединились еще семнадцать. В то же время некоторые из тех, кто взял на себя это обязательство, начали задаваться вопросом, как распорядиться деньгами. У многих миллиардеров уже имелись семейные фонды, но обычно они были небольшого размера. Создание фонда для крупных пожертвований – это непростое дело, которое можно сравнить с открытием нового бизнеса. Поэтому некоторые миллиардеры обратились к Гейтсу, который уже вел благотворительную деятельность широкого масштаба, с вопросом, не могут ли они организовать сотрудничество с его фондом в какой-либо форме или просто поручить ему осуществлять пожертвования от их имени. Эпштейн, располагавший широкими связями с учеными, миллиардерами и доверенными лицами Гейтса, узнал о неожиданном всплеске интереса к благотворительности и тоже начал пытаться войти в эту среду.

В 1992 году Эпштейн познакомился в нью-йоркском отеле Plaza с молодой женщиной по имени Мелани Уокер и предложил ей поработать моделью. Уокер не изъявила такого желания, но контакты между ними продолжились. В 2010 году она стала нейрохирургом и вышла замуж за Стивена Синофски, который работал руководителем высокого ранга в Фонде Гейтса. Бывший главный советник Гейтса по науке и технологии Борис Николич и Натан Мирвольд также были знакомы с Эпштейном и встречались с ним на конференциях TED, поскольку Эпштейн жертвовал деньги на научные цели. Убедившись в том, что у некоторых из его приближенных есть связи с Эпштейном, Гейтс решил и сам встретиться с ним, несмотря на его неоднозначную репутацию и беспокойство, высказываемое некоторыми сотрудниками фонда. Однажды вечером в январе 2011 года, вскоре после того как на Нью-Йорк обрушилась снежная буря, Эпштейн устроил для Гейтса ужин в своем таунхаусе в Верхнем Ист-Сайде. Все было организовано как непринужденная встреча с группой влиятельных людей. Это было одно из тех мероприятий, где Эпштейн чувствовал себя как рыба в воде. Светская болтовня в раскрепощенной обстановке сочеталась с деловыми разговорами, и Гейтс, судя по всему, нашел этот вечер приятным. В мае того же года Эпштейн организовал еще одну встречу для филантропа. Среди гостей были бывший министр финансов США и почетный президент Гарвардского университета Ларри Саммерс, бывший топ-менеджер JPMorgan Chase Джеймс Стейли и Николич. В какой-то момент все пятеро мужчин сфотографировались, и именно эта фотография появилась в 2019 году в статье The New York Times. На той встрече Эпштейн представил Гейтсу свою идею, даже сопроводив ее слайдами. Речь шла о том, чтобы объединить некоторые из состояний миллиардеров, присоединившихся к «Клятве дарения», в общий благотворительный фонд при Фонде Гейтса. Затем туда смогут вкладывать средства, предназначенные для благотворительных целей, и другие состоятельные люди. Они будут сами решать, на какие цели направлять эти деньги, а до этого момента активы будут находиться под надзором специально назначенных управляющих.

Гейтс положительно оценил идею, и Эпштейн с новыми силами начал реализовывать свое предложение. Он связался с нужными людьми в крупнейшем национальном банке JPMorgan, клиентом которого являлся, и изложил им идею о фонде, который будет работать по рекомендациям доноров в рамках Фонда Гейтса и «даст новый импульс благотворительной деятельности». Но банк в это время уже работал с сотрудниками фонда над другим проектом, который в 2013 году привел к созданию отдельного благотворительного фонда для нужд здравоохранения. Стейли в то время был правой рукой главы JPMorgan Джейми Даймона. Эпштейн был давно знаком с ним и по-дружески называл его Джес. В сотнях изобиловавших орфографическими ошибками электронных писем, которые Эпштейн направил руководителям JPMorgan, включая Мэри Каллахан Эрдос, возглавлявшую департамент банка по управлению частным капиталом и активами, он излагал свои представления о благотворительном фонде, который будет представлять собой «очень элитарный» клуб с минимальным начальным взносом в 100 млн долларов. Как и в других целевых фондах, донорам будут предоставляться налоговые льготы. Предлагаемая структура будет включать в себя те же направления, на которых фокусируется и деятельность Фонда Гейтса: полиомиелит, материнское здоровье, вакцины и сельское хозяйство. Членство в этом клубе гласное, однако доноры имеют возможность участвовать в его работе на условиях личной анонимности или без разглашения того, куда они направляют свои деньги. Это делается для того, писал Эпштейн Эрдос и Стейли, что многие потенциальные доноры, которые высказывали Гейтсу свои пожелания, касающиеся благотворительности, не хотели делать это публично. Управлять фондом, работающим в соответствии с рекомендациями доноров, будет JPMorgan. Эпштейн предложил, чтобы банк взимал с фонда все комиссии за аудит, распоряжение средствами, доверительное управление инвестициями и другие сопутствующие услуги и выступал в качестве фидуциария. Сам же он намеревался получать долю от этих комиссий в размере нескольких миллионов долларов. Если все будет сделано правильно, обещал он банкирам JPMorgan, активы фонда уже к четвертому году работы вырастут с миллиардов до десятков миллиардов долларов. Николич как советник Гейтса получал копии некоторых из писем, которыми обменивались Эпштейн, Эрдос и Стейли.

«По сути, этот фонд позволит Биллу получить доступ к более качественным людям, инвестициям, распределению средств и управлению, не расстраивая ни его брак, ни чувства нынешних сотрудников фонда», – написал Эпштейн в одном из писем со множеством грамматических ошибок. Он неоднократно предупреждал банкиров, чтобы они не общались с сотрудниками фонда «низшего звена», которые, по его словам, растеряны и не знают, что предпринять. Во всех этих письмах не объясняется, почему целевой фонд может разрушить брак Гейтса. Фонд будет рекламироваться миллиардерам как простой способ заняться благотворительностью. Когда Эрдос спросила, можно ли убедить Гейтса активно участвовать в маркетинге фонда среди потенциальных доноров, Эпштейн ответил, что это было бы легко, если бы фонд получил «эмоциональный кредит» там, где это ему особенно нужно. «Они очень чувствительная