Монархия в XXI веке - Константин Валерьевич Малофеев

способов ликвидации или существенного ограничения политической оппозиции как на межгосударственном уровне (например, подавление голоса Венгрии в рамках Европейского Союза под угрозой неблагоприятных для нее последствий), так и на национальном (например, недопуск в сентябре 2025 года на выборы в парламент Молдавии оппозиционных партий «Сердце Молдавии» и «Великая Молдавия» под предлогом якобы «зарубежного финансирования» и «подкупа избирателей»; причем партии были сняты с выборов всего лишь за несколько дней до голосования).

5) Активное и нескрываемое участие олигархов в политической жизни общества. Так, пример США, где миллиардер Д. Трамп становится второй раз президентом США, а другой миллиардер И. Маск возглавляет специально созданное под него федеральное ведомство и занимает пост старшего советника президента, свидетельствует о том, что олигархические структуры на либеральном Западе постепенно выходят из тени и начинают чувствовать себя все более уверенно, что в дальнейшем избавит их от необходимости обращаться к неявным механизмам управления.

Все вышеперечисленные тенденции по автократизации демократий непосредственно проистекают из несоответствия республиканской формы правления как таковой вызовам сегодняшнего дня. Единственным твердым и решительным ответом на угрозы суверенитету государства в долгосрочной перспективе может быть только сильный суверен. В республике источник власти и суверенитета – народ. Это разобщенный и слабый суверен, от имени которого управляют подверженные эгоизму и коррупции парламент и бюрократия. В монархии же сувереном является природный суверен – самодержавный монарх, по определению Ж. Бодена. Его воля и высочайшая ответственность перед историей и традицией своего народа – лучшая гарантия от внешних и внутренних угроз. Монарх по сути своей – автократор.

Современные монархии значительно отличаются от своих исторических предшественников, усвоив такие новые черты, как большая выборность органов публичной власти и должностных лиц, регулярное использование совещательных и консультативных органов в процессе принятия государственных решений. Все монархические страны в той или иной степени прошли через модернизацию многих общественных и государственных институтов и продолжают развиваться по сей день [Малофеев 2022:17].

Монархия успешно адаптируется к изменяющимся реалиям и, как показывает практика, вполне готова к новым трансформациям. Сохранение баланса между традиционными ценностями и требованиями современности позволяет монархии оставаться надежным государственно-правовым оплотом стабильности, безопасности и благополучия для своего народа – а это и есть главная цель всякого государства независимо от формы правления.

Заключение

В современном мире насчитывается двадцать девять государств (не считая четырнадцати членов британского Содружества наций) с монархической формой правления.

Рассмотрение конституционно-правовых основ монархических государств позволяет сделать общий вывод о существовании в настоящее время трех типов монархий в зависимости от того, в чьих руках находится исполнительная и законодательная власть в государстве. В абсолютной монархии вся власть принадлежит монарху. В парламентской – парламенту, а полномочия монарха носят либо символический, либо «спящий» характер. В дуалистической – исполнительные и законодательные полномочия распределены между монархом и парламентом.

Исторически период свержения монархий в ходе европейских революций начала XX века сменился в 1940–1970-х годах периодом деколонизации европейских владений на других континентах. Освобождавшиеся или вновь создаваемые государства Азии и Африки, как правило, принимали форму правления либо бывшей метрополии (если независимость приобреталась мирным путем), либо спонсора антиколониальной борьбы (СССР или США). Наряду с десятками республик в Африке, появились монархии Персидского залива, которые получили независимость путем мирных договоров о независимости с Соединенным Королевством. За последние же 50 лет количество монархий в мире только возросло (Испания –1975 год, Камбоджа –1993 год).

При этом надо отметить, что вооруженные перевороты и цветные революции в современных республиках случаются несоизмеримо чаще, чем в монархиях. В качестве ответа на угрозу дестабилизации, в республиканских демократиях все отчетливее виден тренд на автократизацию политического режима, что подрывает саму суть республиканского государственного устройства.

Таким образом, в XXI веке монархия стала наиболее стабильной формой правления. Залогом этой стабильности является в первую очередь идеологическая суверенность монархии. Глубоко укорененная в общественном сознании роль монарха как гаранта национальной и религиозной традиции выполняет

роль связующего звена между прошлым, настоящим и будущим народа и государства.

Вместе с тем сама по себе монархическая форма правления не гарантирует безусловного процветания нации. В данном случае речь идет лишь о существовании определенной политикоправовой модели функционирования общества и государства, обеспечивающей необходимые средства и методы решения поставленных перед страной целей и задач. При этом кризисы и проблемы, в том числе в области возможного неэффективного или недостаточно эффективного управления, возможны как при монархической, так и при республиканской форме правления.

В ходе исследования было показано, что ключевыми мировыми тенденциями в области осуществления политической власти следует считать закат и структурный кризис представительной демократии и укрепление автократизма. Первая тенденция предопределила стремительное развитие и актуализацию второй, которая стала логическим ответом на общественный запрос, возникший вследствие длительной деградации основных демократических политических институтов.

Вместе с тем если для монархических государств использование автократических механизмов и практик в государственном управлении является само собой разумеющимся явлением, то их применение демократическими республиками, в первую очередь странами Запада и, особенно наглядно, США, всегда позиционирующими себя в качестве незыблемого оплота демократии, выглядит как неафишируемый антиреспубликанский переворот и ставит под сомнение демократическую модель США в качестве примера наилучшего государственного устройства.

Проведенное исследование позволило сделать вывод, что все современные монархические государства имеют две основные цели:

1) сохранение традиционной роли и значения монархических институтов в обществе (статический элемент);

2) адаптация к новым реалиям и особенностям современного общества (динамический элемент).

Анализ конституционно-правового регулирования статуса монарха, его роли и значения, позволил выделить также основные тенденции развития современных монархий:

1) сохранение роли монарха как символа государства и нации при усилении его позиций как в общественной жизни, так и в системе органов государственной власти;

2) законопослушное соблюдение монархом конституционно-правовых ограничений;

3) регулярное публичное участие монарха в жизни общества в условиях цифровой открытости.

Монарх в качестве символа государства и нации несет персональную ответственность за государство в целом, его суверенитет и благоустроенность. Олицетворяя историческое и культурное бытие народа, монарх призван всегда оставаться с ним в любых кризисных ситуациях. В противном случае государство, лишившись своего лидера, будет обречено на упадок и ослабление. Этот довод убедительно опровергает шаблонный нарратив о якобы безответственности и вседозволенности монарха, который может делать все, что ему заблагорассудится, не заботясь о собственных подданых.

Кроме того, следует специально отметить, что все монархии исторически основываются на религиозных нормах, играющих роль объединяющего фактора в обществе. Религия в качестве нравственного компаса интегрируется в монархическую систему, усиливая её в условиях растущей турбулентности глобального мира. Религиозные традиции, как в абсолютных, так и в ограниченных монархиях, не только укрепляют авторитет монарха, но и способствуют гармонизации общества, продвигая принципы единства, социальной солидарности и ответственности.