Монархия в XXI веке - Константин Валерьевич Малофеев

властью относятся к эпохам, когда и для республиканских магистратов чинить произвол было обычным делом. Рабовладельческие античные демократии были никак не гуманнее современных им монархий. Средневековые олигархические республики Венеции и Генуи являлись символами коварства на фоне блюдущих рыцарскую честь королей.

Достойный монарх по праву пользуется высоким авторитетом и уважением у своих подданных, что делает его примером для подражания и эталоном благородства и чести. Он всегда ставит одной из своих главных целей повышение благосостояния подданных и государства в целом, что по достоинству оценивает общество. Общеизвестен факт, что концепция валового национального счастья впервые возникла в Королевстве Бутан в 70е годы прошлого столетия; там же впервые было сформировано соответствующее профильное Министерство счастья. Впоследствии аналогичные органы появились в ряде других государств (в том числе в ОАЭ). В условиях глобальных вызовов и угроз именно решительный лидер, обладающий достаточными компетенциями и возможностями и готовый взять на себя ответственность, способен умиротворить и объединить общество.

Демократические государства, напротив, зачастую демонстрируют нестабильность в области осуществления политической власти. Различные политические партии, представляя интересы конкурирующих групп «глубинного государства» или истеблишмента (олигархии и бюрократии), постоянно борются за власть, изыскивая любые возможности для собственного пиара, дискредитации конкурентов и получения выгоды.

Наглядным и актуальным примером может служить противоречивая деятельность мультимиллиардера И. Маска в должности главы временного Департамента эффективности правительства США (DOGE)[338] с января 2025 года [Moore et at 2024]. И. Маск, профинансировав предвыборную кампанию Д. Трампа [Kirkham 2025], фактически получил властные полномочия и возможность влиять на политику президента, оставаясь при этом бизнесменом. Мультимиллиардер предпринял решительные шаги, направленные на закрытие Агентства по международному развитию США (USAID), и попытался взять под контроль центральную базу данных платежей Министерства финансов [Politico 2025]. Эти действия, а также меры И. Маска по оптимизации численности государственных служащих в США привели к многочисленным протестам и атакам на бизнес-объекты предпринимателя. Так, участники движения Tesla Takedown заявляли, что народ США не выбирал бизнесмена на занимаемую им должность (парламент США также не утверждал И. Маска в данной должности), а прекратить его полномочия возможно только посредством нанесения ущерба его бизнесу (как в части отказа от покупки автомобилей, так и посредством давления на владельцев автомобилей) [Жандарова 2025]. Уход И. Маска с должности и драматизм последовавшего публичного конфликта с Д. Трампом продемонстрировали, что власть в США реально автократизируется, причем гораздо стремительнее, чем это кажется адептам теории разделения властей.

В отличие от республиканских США современные монархии выглядят непоколебимым символом политической стабильности и рациональности. Монархи делают все возможное для блага общества и государства, не тратя сил и времени на политические интриги, популизм и борьбу за власть. Граждане, понимая, что монархия является частью их истории и культуры и не несет в себе угрозы, не просто поддерживают своего государя, но даже приходят к выводу о необходимости расширения его полномочий (Лихтенштейн, Катар), поскольку видят огромный потенциал данного конституционного института и его пользу для общего блага.

При этом стоит отметить, что хотя монарху юридически могут принадлежать весьма широкие полномочия (прежде всего, в области исполнительной власти, а также в сфере взаимодействия с органами государственной власти), однако воспользоваться ими в должной мере он фактически не имеет возможности, в том числе по соображениям политической целесообразности и устоявшейся конституционной практики (Великобритания, Норвегия, Нидерланды и др.)[339].

Монарх, олицетворяя общенациональные идеалы и ценности и действуя в интересах всего общества независимо от политических разногласий, призван учитывать потребности и мнение всех своих подданных. В этом состоит важнейшая социальная функция монарха, своего рода посредническая роль между народом и государственными институтами, правительством в широком смысле слова.

Реальность диктует свои требования, и государствам, включая монархии, остается адаптироваться к изменяющимся условиям. Способность государства и социальных институтов приспосабливаться к новым реалиям является решающим фактором успешного развития в современном мире.

В отношении республик, где наблюдается рост автократизма, возможно сделать следующий прогноз.

Востребованность в настоящее время наиболее эффективных практик государственного управления, в первую очередь автократических, будет только усиливаться, чему способствуют объективные факторы: последствия пандемии коронавирусной инфекции, угроза крупных военных конфликтов, беспрецедентная, нарушающая нормы международного права санкционная политика коллективного Запада в отношении неугодных стран, угроза идеологическому суверенитету со стороны интернет-гигантов и т. д.

На фоне усталости общества современных демократий от неэффективности демократических институтов будут набирать обороты как негативные нигилистические настроения, так и автократические тенденции (как со знаком плюс, так и со знаком минус). При этом во многом деградировавшие парламент и институты гражданского общества, имеющие зачастую консультативное значение, не смогут противодействовать приходу к власти диктаторов-популистов, исповедующих тоталитарную идеологию, закамуфлированную лозунгами объединения общества и усиления государства (по примеру пришедшего к власти демократическим путем А. Гитлера).

Возможными законодательными изменениями в части усиления элементов автократизма в республиках могут быть следующие.

1) Увеличение сроков полномочий, а также количества сроков, на которые может рассчитывать глава государства. Так, президент США Д. Трамп неоднократно заявлял журналистам, что знает несколько способов, как остаться на третий президентский срок, а также что он не против баллотироваться в очередной раз [Анисимова 2025]. Подобные заявления всякий раз вызывали ожидаемое возмущение его политических оппонентов. В частности, председатель Национального комитета Демократической партии К. Мартин сравнил Д. Трампа с диктатором, а член палаты представителей от Нью-Йорка Д. Голдман заявил, что республиканец всерьез настроен нарушить Конституцию США и узурпировать власть [Шварцман 2025]. Согласно принятой в 1947 году[340] 22-й поправке к Конституции США, одно и то же лицо может быть избрано главой государства не более двух раз: «Ни одно лицо не может быть избрано на должность президента более чем два раза, и ни одно лицо, если оно занимало должность президента либо исполняло обязанности президента в течение более двух лет, замещая лицо, избранное президентом, не может быть избрано на должность президента более одного раза». Эта поправка была принята после беспрецедентного 12-летнего президентства Ф. Рузвельта, который четырежды избирался на пост главы государства и эффективно руководил страной в тяжелые 1933–1945 годы.

2) Видоизменение института выборов главы государства, а именно их возможная трансформация в референдум или всенародное голосование о доверии.

3) Видоизменение института выборов депутатов парламента: их назначение регионами (по аналогии с формированием верхней палаты парламента в ряде государств) либо голосование только за политические партии (исключая элементы мажоритарной или смешанной избирательных систем). Данная трансформация будет иметь сугубо негативный характер, фактически обнулит потенциал отдельного гражданина в избирательной системе (прежде всего, его право быть избранным) и окончательно поставит представительную демократию в либеральных государствах под контроль политических партий (политических корпораций).

4) Легализация посредством так называемых демократических процедур новых