Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

прав тем, кто не имеет земельной собственности, может привести к тому, что будет издан закон, противоречащий «священному праву» собственности, может быть даже введено «равенство имуществ и поместий».

«Как трудно договориться богатому с бедным», — замечает по этому поводу левеллер Петти. Он полагает, что те и другие должны иметь равную долю. Если конституция не делает народ свободным, то ее следует отменить. Петти полагает, что «40-шиллинговая конституция» не обеспечивает свободы народа.

Защищая в Совете армии свой проект «Народного договора» взамен обязательств армии, сформулированных в «Главах предложений», левеллеры отнюдь не были последовательными в тех выводах, которые вытекали из принципа политического равенства. Тем более были они далеки от выводов в духе социального уравнительства, которые они должны были бы сделать, если бы они были последовательны. Однако гранды указали на опасность этих дальнейших выводов, которые могут привести к упразднению собственности на землю, к равенству земель и нмуществ. На этом их и поймали гранды и этим их в конечном итоге и разбили. Когда же впоследствии истинные левеллеры попытались формулировать эти дальнейшие выводы из принципа прирожденного права, то Лильберн и его соратники порвали с ними и пошли на компромисс с индепендентами из «уважения» к «священной частной собственности». Это «уважение» помешало передовым вождям буржуазной революции 40-х годов XVII в. выполнить свои обещания[154].

Прения в Петни по вопросу о равенстве избирательных прав с полной очевидностью вскрыли тот основной по своей важности факт, что левеллеры 1647 г. были лишь мелкобуржуазными политическими уравнителями. В этом одно из основных противоречий буржуазной революции 40-х годов XVII в. При попытке разрешить в 1647–1649 гг. ряд вытекавших из нее вопросов и проблем в буржуазно-демократическом направлении выявились и другие противоречия.

Вслед за вопросом о равенстве избирательных прав левеллеры поставили и другие важные вопросы: о королевской власти, о палате лордов и о принципе верховенства нижней палаты.

В королевской власти и в палате лордов Петти видит две ветви одной и той же тирании, от которой должен был освободиться английский народ в результате гражданской войны.

«Здесь много говорилось об анархии», — отмечает Петти в одном из своих выступлений в Совете армии 29 октября. «С своей стороны я не могу ни в малейшей мере поверить тому, что она вытекает из «Народного договора».

Правда, отмечает Петти, из этого документа можно вывести заключение против короля и отчасти против власти лордов. В самом деле, в статье. IV «Народного договора» провозглашался принцип верховенства парламента, издающего, изменяющего и отменяющего законы (the acting, altering and repealing of laws) без согласия или содействия каких-либо других лиц или лица. Речь идет, очевидно, о палате общин того парламента, который должен был быть избран после того, как разойдется Долгий парламент («в последний день сентября 1648 г.»), а также всех будущих представительных учреждений страны. В статье IV «Народного договора» подчеркивается, что власть парламента ниже власти только тех людей, которые его избирают.

Лично Петти решительно возражал против короля и палаты лордов: он будет доволен, когда увидит, что бог собирается уничтожить короля, лордов и собственность. Однако до отмены собственности еще далеко. Петти полагает, что «до уничтожения власти короля и лордов доживут еще такие лица, при жизни которых собственность еще сохранится».

Петти оказался прав в том и другом предположении: спустя год с небольшим королевская власть и палата лордов были уничтожены в Англии. Собственность в Англии сохранилась благодаря политическим уравнителям, которые именно в этом вопросе поддерживали индепендентов; это толкнуло левеллеров в объятия индепендентов. В октябре 1647 г. левеллеры были глубоко правы в своей резкой критике реставрационных попыток индепендентов. В другом своем выступлении на заседании Совета армии 29 октября 1647 г. Петти еще более настойчиво высказывает свою точку зрения на короля и палату лордов. Королевская власть и палата лордов — это ветви одной и той же тирании. И если, После того как в результате войны за свободу народ освободился от этой тирании, снова будет восстановлена старая конституция вместе с королем и палатой лордов, как того хотели индепенденты, то королевство вновь окажется в цепях тирании, еще более жестокой, чем прежде. Если народ услышит, что король, в течение семи лет грабивший и опустошавший страну, возвращается к власти, то это лишь закрепит его власть.

Уайльдман, выступивший вслед за Петти по поручению агентов по вопросу об обязательствах, ранее принятых армией, т. е. прежде всего о «Главах предложений», на соблюдении которых настаивали индепенденты, заявляет весьма категорически о необходимости порвать с обязательствами, если они оказываются в противоречии со справедливостью. «Главы предложений» еще сильнее, по мнению Уайльдмана и агитаторов, укрепят основание рабства, особенно если распоряжение милицией будет передано королю и лордам; тем самым будет положено основание для новых раздоров.

Особое возмущение и опасение агитаторов вызывали те пункты «Глав предложений», где речь шла о порядке восстановления Карла I в королевском достоинстве до удовлетворения тягот и жалоб народа и армии. «Кто поручится, — задает Уайльдман вопрос, — что король, восстановленный в своей власти, вновь не будет действовать по принципу: «sic volo, sic jubeo»; что вновь не утвердится в королевстве партия насильников, которые будут попирать ногами божий народ?» «Что если вместо удовлетворения солдатских жалоб король прикажет своим судьям вешать солдат за участие в войне против него?»

«Народный договор», как известно, предусматривал обеспечение неприкосновенности всем участникам войны против короля и парламента. «Акт об амнистии» (за совершенные на войне преступления) должен был быть объявлен неотменяемым.

А как ведет себя Айртон, еще раз выступивший в самом конце заседания 29 октября 1647 г.? Айртон, ранее лицемерно заявивший, что ему представляется «маловажным», сохранятся ли в Англии король, лорды и даже собственность, что он подчинится «воле божией», если богу будет угодно уничтожить эти органы управления и эти учреждения, теперь обрушивается на Уайльдмана и на проповедуемые им «разрушительные и пагубные» для королевства взгляды. Айртон, упорно отстаивавший «Главы предложений» и содержавшиеся в них «обязательства», заявлявший, что сохранение короля и лордов соответствует общему праву и безопасности королевства (consistent with the common right and the safety of the kingdom), выступает теперь против левеллеров: составленный ими документ под названием «Дело армии» является оскорбительным для командного состава и Совета армии. Забывая про солдатских представителей, Айртон обращается к джентльменам, т. е. к офицерству. «Агенты обвиняют нас в том, — возмущается Айртон, — что мы хотим вернуть королю его права раньше, чем будут устранены тяготы и удовлетворены жалобы народа… Сказать, что мы ставим королевские права выше общего блага, блага всего народа, — это небывалая, недостойная, нехристианская обида…»

Задетый за живое обвинениями Уайльдмана, Айртон пытается доказать «целесообразность» мероприятий, содержавшихся в