Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

— Положение королевства таково, что мы должны быстро действовать, — заявляет Сексби. — Наши бедствия говорят о необходимости немедленной помощи. Причина бедствий состоит в том, что мы пытались угодить всем, а в результате все остались недовольны. Мы старались угодить королю (намек на переговоры грандов с Карлом I), но для того, чтобы его удовлетворить, нужно было бы перерезать наши глотки. Мы поддерживали здание с гнилыми стропилами, я разумею парламент, состоящий из компании порочных, разложившихся членов.

Обращаясь к генералам Кромвелю и Айртону, Сексби заявляет во всеуслышание: — Доверие к вам, ваш авторитет подорваны именно потому, что мы шли путем, который, как вам казалось, должен был бы удовлетворить всех. Не следует ли, однако, серьезно подумать, каким путем идти, чтобы обеспечить мир и безопасность королевства. Необходимо прислушаться к тому, что содержится в новых предложениях. И если они разумны, то следует присоединиться к ним, чтобы внести успокоение в королевство.

Кромвель вынужден был защищаться от нападок и обвинений Сексби. Он заявляет, что действовал лишь с согласия и одобрения Совета армии, в соответствии с решениями Совета, в которых, может быть, и содержались некоторые ошибки.

Однако Кромвель вынужден признать, что он стоял за то, чтобы обратиться к королю с новыми предложениями.

Айртон, защищаясь от тяжелых обвинений, возведенных на него и на Кромвеля, заявил, что у него и в мыслях не было стремления, намерения, цели или желания восстановить Карла I. С другой стороны, не менее решительно Айртон заявляет, что он никогда не пойдет с теми, кто стремится к уничтожению парламента или королевской власти. Необходимо, по его мнению, предпринять попытки, чтобы сохранить то и другое и сделать из них наилучшее употребление для страны.

Кромвель и Айртон всячески пытались сорвать обсуждение в Совете армии левеллерской программы, содержавшейся в «Деле армии» и «Народном договоре». Они доказывали, что армия связана своими прежними обязательствами и не может ни обсуждать, ни принимать каких-либо новых предложений, противоречащих ранее принятым. Поэтому они предлагали начать с того, чтобы установить, в чем заключаются эти обязательства и насколько им соответствует проект левеллеров.

Выступая в Совете армии по поручению агентов, солдат и других лиц, присутствовавших на митинге, где обсуждались основные пункты «Народного договора», Уайльдман резко возражает Кромвелю.

Нужно, по мнению Уайльдмана, поступить как раз наоборот: выяснить, насколько разумны и справедливы новые требования армии. И, исходя из них, необходимо пересмотреть прежние обязательства.

Смысл выступления Уайльдмана был таков: довольно отсрочек и рассуждений о прежних обязательствах армии, на которые ссылаются Кромвель и Айртон! Время не терпит. Всякая отсрочка полезна врагам. Неужели мы будем медлить и содействовать тому, чтобы король снова получил возможность угнетать «божий народ»?

Уайльдману немедленно возражает Айртон и обвиняет его в том, что он хочет нарушить прежние декларации и обязательства армии, поскольку они не представляются справедливыми авторам «Народного договора». Однако основа всякой справедливости заключается, по Айртону, в честном соблюдении ранее принятых на себя обязательств.

Айртон обрушивается на разрушительные принципы Уайльдмана, считающего, что никакое обязательство не связывает больше, чем сознание того, справедливо оно или нет. Люди с такими принципами, как Уайльдман, будут считать себя не связанными никаким законом, если, по их мнению, этот закон недостаточно хорош.

Даже Кромвель счел необходимым возразить против этих казуистических доводов Айртона и признать, что нарушение несправедливого обязательства является актом долга, а его соблюдение содержит двойной грех: нельзя упорствовать в выполнении несправедливых обязательств.

В поддержку левеллеров выступает в Совете армии «человек из Бедфордшира». Агенты просили его поддержать «Народный договор», когда он будет обсуждаться в Совете армии. Содержание этого документа было хорошо известно оратору, который несколько раз его слышал, — по-видимому, при обсуждении в различных полках, где устраивались агентами митинги. Существо этого документа содержит, по его мнению, как раз то, на что народ имеет право. О других обязательствах, ранее принятых армией, «человеку из Бедфордшира» ничего не известно. Но если они несправедливы, то их следует нарушить.

Что касается изменения государственного строя, которое вожди грандов считали столь опасным, то, по мнению этого оратора, выступавшего в поддержку агентов, возвращение короля чревато большими опасностями, чем та, которая заключается в изменении государственного строя.

В связи с затянувшимся спором о необходимости соблюдать ранее принятые Советом армии обязательства и возможности обсуждать новые предложения, внесенные агентами, выступает лейтенант-полковник Гоффе с весьма характерным предложением. Гоффе предлагает назначить на следующий день общее моление и «публично искать бога» (public seeking of god). Такова религиозная оболочка происходивших в Совете армии споров по конституционным и политическим вопросам. «Многие из нас, — заявляет Гоффе, — имели возможность неоднократно испытывать чрезвычайные проявления присутствия божия». Поэтому и на этот раз Гоффе предлагает прибегнуть к помощи бога, который находится с нами, среди нас, и испросить его совета. «Подумайте о сем: бог явным образом низверг славу плоти. Были потрясены величайшие устои королевства. Бог низложил славу короля и его партии. Он низверг партию Сити (т. е. пресвитериан!). Я не говорю, что он отвергнет и нас, я надеюсь на лучшее. Но слава будет принадлежать ему. Не будем настаивать на нашей собственной славе. Мы являемся простым орудием в руках божьих… Поэтому, помышляя о важности стоящей пред нами задачи, будем искать бога. Я думаю, что лучше всего сделать это завтра утром…»

Подхватив немедленно предложение Гоффе, Кромвель предлагает «искать бога» утром на следующий день, а после полудня заняться делами.

Айртон вносит существенную поправку к предложению Гоффе. Он высказывает сомнение: находятся ли присутствующие в такой непосредственной близости к богу, чтобы целиком полагаться на его указание? Сам он (т. е. Айртон) не испытывает такой близости, которая побудила бы его забыть о всех трудностях и опасностях, чтобы от чего-либо отказаться (речь идет о прежних декларациях армии) или принять такие новые решения, которых, по мнению Айртона, принимать не следует.

Соглашаясь на предложение Гоффе об устройстве утром 29 октября молитвенного собрания, Айртон, однако, считает необходимым отделить его от деловой части заседания, где будет рассматриваться вопрос о прежних обязательствах армии, отказаться от которых Айртон не считает возможным. Айртон, по-видимому, опасается, что под влиянием религиозных энтузиастов и фанатиков может быть принято иное решение.

Молитвенное собрание 29 октября 1647 г. было открыто выступлением одного из офицеров — капитана Кларка, заявившего о целях собрания: «Мы собрались здесь искать бога, хотя он и недалеко от каждого из нас, и мы не можем никуда уйти от его присутствия… Преклоним ухо к словам Христа, не поддадимся голосу лжепророка в нашей среде. Бог просветит нас, и мы поступим согласно его воле».

Затем выступил лейтенант-полковник (подполковник) Гоффе, который