Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

произнес длинную речь, переполненную ссылками на Ветхий и Новый Завет. Его речь насыщена апокалипсическими образами. Согласно откровению, цари земные должны будут уступить свою власть «зверю». И, действительно, они отдали свою власть «зверю» — папе. Это относится и к английскому королю, получившему от папы титул «защитника веры». Правда, затем короли сбросили авторитет — «супрематию» папы. Но не оказались ли они затем снова в прежнем положении?

Эта «тайна беззакония» будет разрушена Иисусом Христом вместе с его «святыми». Низвержение этой «тайны беззакония» должно сопровождаться, по убеждению Гоффе, великими переменами в государственной жизни.

Среди святых были сомнения, могут ли они использовать силу меча в борьбе за эти перемены? Но ведь сам бог их использовал для этого дела в течение последних пяти-шести лет!.. Бог избрал их орудием для сокрушения королевской партии. Можно ли теперь идти на соглашение с ней и на уступки ей. На беззаконные уступки по отношению к врагам бога!

Итак, под апокалипсическим покровом в речи Гоффе скрыто весьма враждебное отношение к монархии. Небо против короля. «Святые» призваны уничтожить королевскую власть.

Весьма неожиданно прозвучала речь Айртона — убежденного сторонника обязательств, ранее принятых на себя армией. Теперь, в накаленной атмосфере заседания 29 октября, он вдруг заявляет, что вопросы о том, будет ли в Англии король или не будет, будут ли существовать лорды или не будут, представляются ему «пустыми и маловажными». Если господь сочтет за благо уничтожить не только короля и лордов, но и всякого рода различия в положении людей, больше того, если станет вопрос о том, чтобы уничтожить всякую собственность так, чтобы совсем ничего не осталось от общественного строя королевства, и если он будет видеть в этом руку божию, то он надеется, что примет это с полным спокойствием, подчинится и не будет противиться.

Переходя затем к порядку дальнейшей работы, Айртон предлагает согласиться с тем, что следует огласить текст «Народного договора» и затем обсуждать его по отдельным статьям.

По-видимому, это был весьма ловкий маневр идеолога индепендентского джентри — сторонника конституции и буржуазного права собственности. Он готов лицемерно отказаться от прежних обстоятельств, чтобы затем вновь перейти в наступление при обсуждении отдельных статей «Народного договора». В этом мы убеждаемся сразу же, как только переходим к изучению дальнейшего развития прений по представленному агентами проекту государственного переустройства.

Пункт первый «Народного договора» гласил, что представительство в палату общин должно распределяться «по числу жителей». Левеллер Максимилиан Петти разъясняет Айртону, задавшему вопрос по этому пункту, что «все жители, которые не потеряли своего прирожденного права, должны иметь при выборах равный голос».

Полковник Рейнборо добавил к словам Петти, что и самый беднейший человек в Англии должен иметь голос при выборах правительства, под власть которого он согласен себя поставить.

С критикой этого пункта выступил Айртон. В чем же состоит возражение идеолога индепендентского джентри, недавно перед этим изъявившего свою «готовность» подчиниться «воле божьей» даже в вопросе о собственности?

Айртон заявляет, что такое понимание равенства означает отрицание всякого гражданского права и может быть защищаемо лишь с точки зрения «абсолютного естественного права». Айртон в корне с этим не согласен и полагает, что никакое лицо не имеет права избирать тех людей, которые устанавливают законы королевства, если оно не имеет в этом королевстве постоянного, закрепленного интереса.

Как же понимает Айртон «прирожденные права» англичан и какова природа реальных интересов, дающих избирательные права?

«Прирожденное право» людей, которые родились в Англии, по Айртону, состоит в их «праве» на воздух, землю и место. Ведь не можем же мы в этом отказать людям, которые родились в Англии. Таково понимание прирожденных прав англичан одним из лидеров «революционного» индепендентского джентри.

Однако дальше этого Айртон не идет: он «не думает, чтобы факт рождения в нашей стране» являлся достаточным основанием для получения избирательных прав, права на участие во власти, которая распоряжается нашими землями и всеми другими ценностями страны. Избирать представителей для издания законов, которыми управляется наше государство, могут, по мнению Айртона, лишь те люди, которым принадлежат земли и в руках которых находится промышленность и торговля.

Вот что является, по Айртону, самым основным положением конституции этого королевства, и если левеллеры не принимают его, то они не принимают ничего… Если мы устраним эту основную часть нашего конституционного строя, говорил Айртон, мы, очевидно, пойдем по пути упразднения всякой собственности и интереса, которые имеются у кого-либо в виде наследственного владения землей или владения недвижимостью или какими-либо иными вещами.

Вот подлинный классовый облик одного из лидеров индепендентов, только что лицемерно заявлявшего о своей «готовности» отказаться и от короля, и от лордов, и от различий в положении людей, и даже от собственности как основы общественного строя, если на то будет «воля божия».

В этом и заключалось основное противоречие между социально-экономическим и политическим мировоззрением индепендентского джентри и идеями политического равенства, развивавшимися левеллерами и их сторонниками в Совете армии.

Горячую и яркую речь в защиту «прирожденных прав и привилегий» всех англичан, участвовавших в выборах в парламент, произносит левеллер Сексби: «Мы сражались и рисковали нашими жизнями для того, чтобы восстановить эти прирожденные права. Многие тысячи солдат, рисковавших своими жизнями, не имеют почти никакой собственности на землю, но они имеют прирожденное право. Если бы это было не так, то мы были бы лишь наемными солдатами. Я решил никому не отдавать своего прирожденного права и никому его не отдам… Действительно, бедными и самыми жалкими людьми являются те, кто не принял участия в деле защиты страны… Мы должны открыто заявить об этом. Люди, которые это поняли, не захотят потерять то, к чему они стремились. Неужели лишь те, кто владеют землей и состоянием, могут избирать тех, кто должен их представлять в парламенте? Я полагаю, что много есть таких людей, у которых нет земли, но, по чести, они должны принимать такое же участие в выборах, как и те, которые владеют большими поместьями. Что же касается Вашего, сэр, предложения (обращается Сексби к Кромвелю, предлагавшему передать вопрос об избирательном праве в комиссию), то я заявляю, обращаясь ко всем, что нельзя решать другие вопросы, пока не решен этот основной вопрос. Из-за него мы взялись за оружие, и на нем мы будем настаивать».

Айртон остается при своем мнении, что избирательное право может быть предоставлено лишь людям оседлым и обеспеченным. «Это более благоразумно и безопасно, имеет под собою правовую почву и соответствует основной конституции этого королевства». Нарушить ее — значит открыть дорогу произволу. Гранды опасаются, что предоставление избирательных