Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

class="p1">Ряд последующих пунктов «Глав предложений» носит ярко выраженные черты компромисса между пресвитерианской буржуазией и индепендентским дворянством. Пункт о лишении епископата принудительной власти, полномочий и юрисдикции в гражданских делах и об отмене актов, предписывавших пользование служебником англиканской церкви, — типично пресвитерианское требование, звучащее весьма архаично в тот момент, когда выплывают на сцену «Главы предложений». Однако наблюдаются некоторые уступки в пользу индепендентов. Признание ковенанта теряет принудительный характер, отменяются все наказания, которые грозили всем тем, кто отказался бы принять ковенант вопреки своим убеждениям.

Большое место уделено в «Главах предложений» вопросу об амнистии роялистов и делинквентов, порядку компенсации вины за участие в гражданской войне против парламента. Вопрос об ответственности главного виновника гражданской войны — Карле I, не ставился: речь шла, напротив, о его восстановлении на престоле, о возвращении к нормальным конституционным порядкам. Больше всего авторы «Глав предложений» опасались возобновления гражданской войны. Чтобы избежать опасности новой гражданской войны и положить конец революционному брожению народа, гранды готовы облегчить участь делинквентов, освободив от уплаты денежных композиций и штрафов или сведя их до минимальных размеров тех из них, которые проявили или проявят в дальнейшем свою преданность делу мира и благоденствия королевства и будут бороться против попыток втянуть его в новую гражданскую войну.

В заключительной части «Глав предложений» речь идет вновь об отмене монополий, ограничении свободы торговли, т. е. о требованиях, которые выдвигались и левеллерами, отражавшими интересы буржуазного развития страны. Интересен также пункт о порядке взыскания долгов с неплательщиков, заключенных в тюрьму: они не должны использовать «преимущества» своего положения (т. е. тюремного заключения) в ущерб кредиторам и уклоняться от уплаты долгов. Этот пункт «Глав предложений» проливает яркий свет на характер классовых интересов, нашедших отражение в опубликованном 2 августа 1647 г, от имени армии документе.

Начиная с октября 1647 г. левеллеры весьма активно выступают в прениях в Совете армии. Указывая на засилье в Совете армии высшего офицерства, левеллеры выражали свое недовольство командным составом. Неудовлетворены были они и деятельностью тех агитаторов, которые приняли участие в комиссии по составлению «Глав предложений», наполовину состоявшей из офицеров.

«Дело армии», легшее в основу «Народного договора», по-видимому, было написано Уайльдманом. Под ним стоят подписи вновь избранных агитаторов пяти кавалерийских полков. Этот документ вместе с сопроводительным письмом был представлен 18 октября генералу Ферфаксу, 22 октября он обсуждался комиссией Совета армии. Спустя шесть дней агитаторы представили свой проект «Народного договора», который был напечатан 3 ноября. «Дело армии», «Народный договор» и «Главы предложений», ранее принятые комиссией 12 офицеров и 12 агитаторов, были предметом обсуждения и горячих споров в Совете армии 28–29 октября и 1 ноября 1647 г.

На митингах, созывавшихся в различных полках, левеллеры и выражавшие их точку зрения агитаторы указывали, что переговоры с королем, которые ведут Кромвель и Айртон, противоречат «Торжественному обязательству», принятому армией 5 июня 1647 г., согласно которому был организован Совет армии и определены его функции. Тем более противоречили политическим принципам левеллеров «Главы предложений», предусматривавшие восстановление монархии и двухпалатной системы. Отсюда и острота споров, разыгравшихся в Совете армии в конце октября 1647 г. в связи с вопросом о принятых ранее «предложениях» армии и «Народном договоре».

В «Деле армии» содержится принципиальное обоснование новой, выдвинутой левеллерами программы государственного устройства («Народный договор»).

Разъясняя генералу Ферфаксу мотивы, руководившие ими при составлении «Дела армии», вновь избранные солдатами представители — агенты (так стали их теперь называть) пишут о чувстве глубокой ответственности перед богом, родиной, армией и потомством и о сознании долга, начертанном в их сердцах божьим крестом. Мы не можем допустить, заявляют Ферфаксу агенты, чтобы божья слава, дело его рук, потерпела ущерб, чтобы нашей родине, армии и потомству вновь грозили смятение, рабство и гибель. Мы должны приложить все усилия к тому, чтобы этого не произошло, ибо бог дает каждому человеку талант не для того, чтобы он завязал в платок божий дар, но для того, чтобы он пустил этот талант в оборот и преумножил его… Вы, генерал, такой же божий слуга, как и каждый из нас (пишут Ферфаксу агенты). Поэтому пусть Вам не покажется странным и противоречащим дисциплине наше обращение и составление нами документа под названием «Дело армии в его истинном освещении». Мы предлагаем ряд средств для предотвращения новой бури, угрожающей потомству. Если наши предложения исходят от бога, то они удержатся. Мы же заявляем Вам и исповедуем пред лицом всемогущего бога, что эти предложения написаны и составлены от чистого сердца и имеют в виду лишь благо и безопасность нашей родины, отнюдь не преследуя каких-либо своекорыстных целей и частных интересов.

Обращение к генералу Ферфаксу агентов пяти кавалерийских полков представляет исключительный интерес для понимания как религиозной оболочки, так и скрытых за нею политических взглядов его авторов. За евангельскими образами «притчи о талантах» в ее кальвинистско-пуританской интерпретации скрыта радикальная, левеллерская программа политического переустройства страны, в корне расходившаяся с планами вождей индепендентского джентри. Агенты, руководимые видными левеллерами, берут на себя инициативу в деле устроения государства на новых началах, соответствующих указаниям божества, природы и разума, начертанным в их сердцах.

Итак, государство должно быть построено на разумных, а не «исторически сложившихся» основаниях. Правда, указывают они, мы не являемся нарушителями всякого порядка и всяких форм. Однако в силу естественного права безопасность и благо народа должны стоять превыше всех форм, традиций и обычаев. Лишь безопасность и благо народа могут служить оправданием этих форм. Ни одна из форм не является законной, если она не служит указанной цели… Если горит дом соседа, не отбрасываем ли мы всякие условности? А если дело идет о великом здании государства, об армии, о прирожденной свободе нашей нации, которая завоевана ценой таких жертв и крови? Если им грозят новая смута, рабство и гибель, неужели мы будем колебаться в тот момент, когда необходимо принять все меры во имя блага народа, не считаясь с какими-либо формами и условностями? Нет (твердо заявляют агенты в письме к генералу Ферфаксу), следуя велениям божества, природы и разума, мы должны объединиться в решимости скорее расстаться с нашей жизнью, со всем, что у нас есть самого дорогого, но только не с нашей свободой, завоеванной в гражданской войне…

Совет армии собрался для обсуждения левеллерского проекта 28 октября 1647 г.; на нем присутствовали, кроме офицеров и агитаторов, вновь избранные агенты пяти кавалерийских полков и не принадлежавшие к составу армии представители левеллеров (Уайльдман, Петти, «человек из Бедфордшира», которого агенты попросили прийти, чтобы поддержать их требования). Весьма яркую речь в пользу новых предложений, выдвинутых в «Деле армии» и «Народном договоре», произносит левеллер Сексби, агитатор кавалерийского полка генерала