Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

А вот где Катюша? Почему он с ней не пришёл? Может, некогда? Она бы отогнала эту прилипалу…

Когда все снова расселись и Юля, заливисто хохоча, прижалась к плечу Ивана, вместо Катюши постарался кое-кто другой: Жулька прошмыгнул за спинами, прыгнул к Юле и лапой задел её коктейль в руке, тот щедро пролился ей на грудь.

– Ой! – вскрикнула она и недовольно шикнула на пса.

Но тот круто развернулся, хлестнул её хвостом по лицу и, стянув с тарелки картошку фри, метнулся за спину Романа.

– Жуля! Как не стыдно! – окликнула я с деланным возмущением. А когда тот вернулся ко мне, прошептала на ушко: – Умничка, так им!

Манюня, наконец, уселся и стал мусолить украденное у меня на джинсах.

Мазнув взглядом по лицу Романа, по его лукавой улыбке поняла, что тот догадался о моём мстительном удовольствии, и смущённо отвела глаза.

Зачем он смотрит? Вот зачем? Ещё и при всех.

Его взгляд, тёплый, глубокий, слишком знакомый, невозможно было выдержать: сердце заходилось, внутри всё сжималось. Кто уж там взбесился на небесах и послал мне это испытание, неизвестно, но он точно издевался.

Начался второй раунд… Песни лились одна за другой, мы что-то выиграли, ведущий даже похвалил Жульена, а тот что-то провыл в микрофон. Зал откровенно ржал.

И несмотря на душевные неудобства, всё-таки было весело и тепло. Гораздо лучше, чем в одиночестве сидеть на диване перед мелодрамой и жевать неудавшийся пирог.

В очередном перерыве, когда объявили белый танец, я с замиранием сердца уткнулась в телефон, притворившись очень занятой: так горячо хотела, чтобы Роман пригласил, но молила, чтобы промолчал, иначе он почувствовал бы мои влажные ладошки, ляпнула бы какую-то глупость, и всё стало бы ещё хуже, чем сейчас.

Краем глаза заметила, как Роман встал, Юля сразу завертелась перед ним веретеном, но тот смотрел на меня. Я сжала губы.

Ну точно пригласит… Свят-свят!..

Но в этот момент в зал вошла светловолосая девушка, стройная, хрупкая, улыбчивая. Остановилась у входа, пробежалась взглядом по залу – и замерла на ком-то за нашим столиком. На Романе!

Тут до меня дошло, что это была Катюша, его девушка.

Она подошла к нам уверенно и легко, поздоровалась, миленько так, как соловьём пропела, и позвала Романа.

Красивая, божечки, сил нет. Как же такую не любить и на руках не носить?

Роман замер на секунду, но потом улыбнулся, и у меня от его ямочек на щеках снова защемило в груди, только улыбнулся он ей и шагнул навстречу.

Катюша приподнялась, что-то сказала ему на ухо – и они вместе вышли из зала.

Жуля тут же вытянулся на задних лапах, навострил уши и перескочил на соседний диван, вытягивая шею и глядя вслед Роману.

Настроение мигом рухнуло, как в снег лицом макнули. Я схватила бокал с глинтвейном и жадно присосалась к нему, чтобы заглушить эту глупую, неуместную ревность.

Ё-моё, хотела же уйти. А теперь попробуй выдолби из головы этих двоих – таких правильных, таких красивых, так сладко улыбающихся друг другу.

В груди вырос уже не ком, а прямо ледяная стена, мешающая не просто дышать, а даже шевелиться. Но я поднялась, глянула на противоположный диван, где только что сидел Жулька…

Но его там не оказалось. Я огляделась, щурясь в мелькающем свете софитов, но разглядеть что-то среди хаотично двигающихся людей было невозможно.

– Жуля! – позвала я.

Но того нигде не было. Сердце неприятно ёкнуло. Накатило какое-то отчаянное бессилие, в уголках глаз защипало.

– Люд, ты Жулю не видела?

– Неа, – помотала головой та.

– Я поищу его, – предупредила и выбралась из-за стола.

Прошла по залу, но пса нигде не было: ни между ног танцующих, ни под столами, ни на чужих диванах. Даже в туалете пусто.

Дверь из фойе на улицу была приоткрыта. Я не раздумывая вышла наружу.

Только вдохнула морозного воздуха, как снежинки обожгли щёки, и слёзы, жгучие, горькие, хлынули рекой. Я не сдержалась и разрыдалась в голос.

– Жень, что с тобой? – выбежала следом Люда.

– Я встретила самого замечательного парня на свете, – затараторила я, сбиваясь и путаясь, – и просто потеряла его в один миг… А теперь не знаю, что делать! Я безумно хочу быть с ним, но он никогда не будет моим… А ещё… – заныла громче, – Жуля пропал, не знаю, где его искать…

От бессилия я опустилась на бортик обледеневшего тротуара и заревела, не думая ни о взглядах прохожих, ни о холоде.

– Женечка, – сочувственно обняла Люда. – Не плачь, дорогая. Ты вон какая замечательная, всё у тебя ещё впереди… – отстранила меня и встряхнула за плечи. – Ну что ты, Жень? Смотри… вся тушь потекла. Вставай, холодно. Пойдём внутрь…

– Ничего я не хочу! – снова зарыдала я, размазывая слёзы и сопли по лицу.

– А чего ты хочешь? – растерялась та.

– Я его хочу…

– Кого – его?

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки – мысли немного отрезвели. Вытерла холодное лицо ладонями и с горестным выдохом отмахнулась:

– Никого… Он всё равно никогда не будет моим… У него такая девушка… идеальная… А я… я вечно летаю, меня дома нет… Кому нужна такая, а?

– Эй, ну ты что, Женечка… – протрезвела и Люда, став серьёзной. – Погоди, я шубы заберу… околеем же, – и, ёжась от ветра, убежала обратно в паб.

Я осталась сидеть на ледяном бортике. Чувствовала, как попа примерзает и дрожу вся, но уже было всё равно.

Ну и пусть… Примёрзну и умру тут, утром дворники отскребут… Даже Жуля от меня сбежал… Предатель!

– Ты уверена, что хочешь того парня? – неожиданно услышала за спиной тихий ровный голос, до боли знакомый.

Я судорожно втянула носом морозный воздух и резко обернулась.

В двух шагах от меня стоял Роман с Жульеном на руках. Манюня обнюхивал его подбородок и преданно заглядывал в глаза, не обращая на меня никакого внимания.

– Ты украл мою собаку! – вырвалось у меня от смеси обиды и смущения, и я вскочила на ноги. – Предатели!

– Он сам выбежал за мной… – заметно сдерживая улыбку, ответил он и подошёл ближе.

Жулька мельком покосился на меня и как ни