Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

«- Почему ты молчал?» - сорвалось у нее. - «Почему ты позволил этому случиться?»

«- Я не выбирал за тебя. Потому что, если бы я вмешался… ты бы усомнилась не в косе, а во мне.»

Уэна судорожно выдохнула.

«- Я и так сомневаюсь,» - тихо сказала она. - «Я вообще не понимаю, кто ты такой, если все вокруг реагирует на тебя сильнее, чем на меня.»

Коса словно утяжелилась. Не физически - смыслом.

Уэна сделала шаг назад и вдруг почувствовала, как все внутри сжимается в один острый ком. Она закрыла глаза.

«- Скажи мне правду,» - попросила она. Не резко. Почти сломано. - «Хотя бы сейчас. Что это за оружие?»

Пауза.

Длинная. Опасная.

«- Эта коса не принадлежит жнецам, как вы их себе представляете,» - сказал Вистэйн медленно. - «Она не о смерти ради смерти.»

«- Тогда, о чем?»

«- О границе.»

Уэна открыла глаза.

«- Какой границе?»

«- Между тем, что должно уйти и тем, что нельзя спасти,» - ответил он. - «Это оружие тех, кто принимает решения, от которых отворачиваются остальные.»

По спине прошел холод.

«- Почему она откликнулась мне?» - спросила Уэна почти шепотом. - «Я не такая.»

«- Ты именно такая,» - ответил он без колебаний.

Она сжала пальцы на рукояти.

«- Ты снова уходишь от ответа.»

«- Потому что, если я скажу больше,» - в его голосе впервые прозвучала усталость, - «Ты начнешь видеть не себя, а роль.»

Уэна резко качнула головой.

«- Я не хочу никакой роли.»

«- Я знаю, детеныш, поэтому и молчал.»

Понимание, что назад пути нет надломилось в груди.

«- А если я не справлюсь? Если я не выдержу того, что она от меня потребует?»

«- Тогда ты сделаешь то, что умеешь лучше всего,» - ответил голос. - «Будешь сомневаться, бояться и все равно идти дальше.»

Уэна медленно опустилась на край каменной ступени, прижимая косу к себе, словно та могла исчезнуть.

«- Я не готова,» - прошептала она.

«- Никто не готов, но ты подходишь.»

Это стало последней каплей. Уэна закрыла лицо ладонью, чувствуя, как внутри нее рушится прежнее представление о себе.

Вистэйн отозвался не сразу.

«- Есть вещи, о которых не принято говорить в Святилищах. Потому что металл помнит лучше летописей.»

Уэна подняла взгляд.

«- Тогда начни с металла.»

«- Лезвие этой косы выковано не из обычной руды и не из сплавов, которыми пользуются сейчас.»

Он сделал едва заметную паузу.

«- Оно сделано из того же металла, что и дамоклов.»

Сердце Уэны дернулось.

«- Меч?»

«- Да.»

Она вспомнила видение Серлина. Дамоклов меч из легенд. Оружие, которое не ломалось и не принимало чужую руку.

«- Это ведь просто легенда, так говорят.»

«- Так пишут,» - мягко поправил Вистэйн.

Уэна сжала пальцы.

«- И… кому он принадлежал?»

Ответ прозвучал слишком ровно.

«- Младшему сыну Всевышнего. Тому, чье имя теперь предпочитают произносить только в притчах.»

Холод прошел по позвоночнику.

«- Лэйфтану,» - прошептала она. - «Ты сказал, что металл помнит. Тогда скажи, что это за металл?»

«- В древних хрониках его называют по-разному, но суть одна: это не руда в привычном смысле. Его нельзя добыть. Только получить.»

«- Получить откуда?» - напряглась Уэна.

«- С неба. Или, если угодно, из высших пластов бытия.»

По рукам прокатилась волна мурашек.

«- Из него был выкован дамоклов. Меч, который вы знаете по легендам.»

Уэна резко подняла взгляд.

«- И коса тоже?»

«- Да, они были созданы из одного и того же металла. В одно время, но разными мастерами и для разных задач.»

Коса едва заметно откликнулась - не движением, а тяжестью в ладонях.

«- Меч был создан, чтобы защищать установленный порядок…»

Сердце Уэны пропустило удар.

«- А коса?» - спросила она.

«- Коса создавалась для тех моментов, когда порядок становится ложью.»

Тишина в Святилище стала почти давящей.

«- Это оружие не про смерть. Оно про завершение. Про умение сказать: дальше - нельзя.»

Уэна посмотрела на лезвие.

Теперь она понимала, почему оно не сияло. Почему не требовало крови. Почему ощущалось… правильным.

«- И почему она откликнулась мне?» - спросила она, почти не надеясь на ответ.

«- Потому что ты не стремишься решать судьбы,» - сказал Вистэйн. - «Но готова принять их вес.»

Она горько усмехнулась.

«- Ты говоришь так, будто видел это раньше.»

Он не стал отрицать.

«- Некоторые вещи повторяются, меняются лишь имена.»

Уэна закрыла глаза.

Внутри нее все медленно, но неотвратимо складывалось в узор, который она еще не была готова назвать. Она держала в руках оружие, выкованное из того же металла, что и клинок сына Всевышнего.

Двери Святилища раскрылись.

Сначала показалась тень, вытянувшаяся по каменным ступеням. Потом - шаг.

Уэна вышла первой.

Она держала оружие не напоказ, без торжества, почти неуверенно - как держат вещь, чье значение понимают, но еще не осмелились принять. Лезвие косы было частично укрыто плащом, но этого оказалось достаточно.

Генерал Вормир побледнел. Цвет лица сошел мгновенно. Плечи напряглись, дыхание на миг прервалось. Он впился взглядом в оружие, признавая в куске металла ожившую память.

Икарис сделал шаг вперед, вдруг остановился. Улыбка, с которой он ждал паладинов, исчезла, оставив после себя пустоту. Его взгляд скользнул по древнему лезвию, по изгибу, по рукояти.

Он узнал. Это было видно сразу.

- Не может быть… - выдохнул Вормир едва слышно.

Икарис молчал.

Слишком долго.

Потом медленно выпрямился, возвращая себе контроль.

- Святилище… удивляет, - произнес он мягко, но голос был уже другим. - Не ожидал такого выбора.

Уэна нахмурилась.

- Вы знаете, что это?

Генерал на миг прикрыл глаза. Когда же открыл их, взгляд его, тяжелый и глубокий, был устремлен не на девушку, а куда-то сквозь нее.

- Да, - сказал он тихо. - К сожалению, знаю.

Икарис повернулся к нему слишком резко для человека, который хотел казаться спокойным.

- Ты уверен?

Вормир не отвел взгляда от косы.

- Я бы узнал ее даже в полной тьме.

Повисла пауза.

Слишком плотная.

Икарис медленно вдохнул.

- Значит, слухи были не просто слухами…

Он снова посмотрел на Уэну - теперь уже иначе. Не как на студентку. Не как на паладина. Как на фактор.

- Ты понимаешь, - спросил он ровно, - Что держишь