Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

почти бесконечные. В каждой - оружие. Оно не висело и не стояло, как в арсенале. Оно присутствовало. Мечи, копья, алебарды, клинки странных форм, которые не поддавались классификации. Некоторые выглядели почти простыми - без украшений, без излишеств. Другие - пугающе сложными, с рунами, вплавленными в металл.

Но ни одно из них не сияло. Святилище не демонстрировало силу. Оно ждало отклика.

С каждым шагом давление усиливалось. Не физически - внутри. Мысли становились короче, чувства - яснее. Сомнения не исчезали, но переставали мешать.

Оружие начало отзываться. Сначала едва заметно, легкое колебание воздуха, тихий металлический звон, которого не было слышно ушами. Потом - сильнее.

В одной из ниш клинок чуть сместился, вздохнув. В другой - руна на древке копья вспыхнула и погасла. Но все это было… не для нее.

«- Они чувствуют тебя,» - сказал Вистэйн. - «Но ищут не тебя одну.»

Уэна остановилась.

Где-то впереди зал менялся. Камень становился темнее, линии глубже, а воздух плотнее, как перед грозой.

«- Дальше,» - продолжил он, - «Место, где оружие уже не спрашивает, а узнает.»

«- А если оно узнает тебя?»

«- Тогда,» - ответил Вистэйн, - «Тебе придется решить, кто держит рукоять.»

Внезапно копья наклонились, словно прислушиваясь. Металл застонал тихо, почти почтительно. Руны вспыхнули - не ярко, а ровным, древним светом, как узнавание, а не активация.

Уэна остановилась, не в силах сделать следующий шаг.

«- Вистэйн…» - прошептала она мысленно. - «Что происходит?»

Он не ответил сразу. И это молчание было страшнее любого признания. Святилище не реагировало на нее…

«- Ты чувствуешь это. Они помнят.»

«- Помнят кого?» - сердце Уэны билось слишком быстро. - «Кто ты такой, если все это…» - не успев договорить, она вздрогнула.

В одной из дальних ниш клинок резко ударился о камень. В другой - древко копья треснуло, не выдержав напряжения. Это было не буйство. Это было волнение.

Святилище не протестовало, а просто узнавало.

«- Ответ тебе не понравится. И... не сейчас.»

Холод прошел по спине девушки.

Где-то далеко, в другом конце зала, Урсус резко остановился.

Он стоял у одной из ниш, положив ладонь на рукоять оружия и в тот момент, когда Святилище отозвалось на Вистэйна, пламя внутри него вспыхнуло.

- Что за… - прошипел он.

Огонь, обычно послушный, рванулся вверх, обжег ладонь, заставив Урсуса отдернуть руку. Оружие перед ним не ответило. Оно отвернулось, если такое вообще возможно.

Руны погасли.

- Нет… - он сжал зубы. - Я первый… Я должен быть первым!

Он шагнул ближе, попытался навязать волю - магия огня вспыхнула ярче, агрессивнее.

Святилище ответило тишиной.

Пламя погасло так же резко, как возникло.

Урсус отшатнулся, широко раскрыв глаза. В них мелькнуло не злость - страх.

- Что здесь происходит?.. - прошептал он, оглядываясь, ища объяснение.

Икарис резко поднял голову. Он стоял рядом с Вормиром, лениво опираясь на перила, и до этого момента казался совершенно расслабленным. Но теперь его пальцы напряглись.

- Ты это почувствовал? - спросил он негромко.

Генерал не ответил сразу. Его взгляд был устремлен на камень врат, будто он пытался увидеть сквозь толщу горы.

- Интересно… - хмыкнул принц. - Святилище редко бывает таким… щедрым на отклики.

Генерал Вормир не повернул головы.

Он смотрел на врата спокойно, но слишком внимательно, прислушиваясь не к звукам, а к чему-то, что нельзя было услышать.

- Иногда, - ответил он, - Оно просто узнает старых друзей.

Икарис чуть улыбнулся.

- «Друзей»?

- Или тех, кого когда-то сочло достойными, - поправил Вормир.

Пауза повисла между ними тяжелой тенью.

Икарис медленно сложил руки за спиной.

- Любопытно. Я считал, что здесь реагируют лишь на живых.

- Это распространенное заблуждение, - ровно ответил генерал. - Святилище создавали не для тел, а для духа, - он повернул голову и посмотрел на Икариса, чуть сузив глаза. - Суть не всегда умирает там, где это удобно истории.

Улыбка Икариса стала мягче, почти ласковой.

- Ты говоришь загадками, генерал. Это на тебя не похоже.

- Это зависит от того, кто слушает, - отозвался Вормир. - И что именно он хочет услышать.

Изнутри донесся еще один отклик - глухой, протяжный, сравнимый с камнем, сдвинувшимся глубоко под землей.

Икарис едва заметно кивнул.

- Тогда скажи прямо. Ты что-то видишь?

- Вижу, - ответил Вормир без колебаний.

- И?

Генерал на мгновение прикрыл глаза.

- Вижу, что угрозы для девочки нет.

Это было сказано нарочно. Четко. С расстановкой.

Как щит.

Икарис смотрел на него несколько секунд. Взгляд был спокойный, но внутри него шла быстрая, холодная работа.

- А для королевства?

- Угрозы, - повторил Вормир, - Нет, - он сделал паузу и добавил уже тише: - Если его не вынудят ею стать.

Это было предупреждение.

Икарис медленно выдохнул и снова улыбнулся - искренне, почти тепло.

- Тогда будем надеяться, что оружие выберет правильно.

- Оно всегда выбирает. Вопрос лишь в том, кто потом перепишет причину выбора.

Икарис слегка наклонил голову.

- История любит победителей.

- А правда, - спокойно ответил Вормир, - Любит тех, кто умеет ждать.

Они снова замолчали.

***

«Это не на меня…» - подумала Уэна. - «Святилище реагирует не на меня…»

«- Я отступлю,» - ласково проговорил Вистэйн.

«- Что?»

«- Ненадолго, детеныш.»

Пауза растянулась ровно настолько, чтобы она успела понять: Вистэйн отступил. Не из нее - глубже. Туда, где его присутствие переставало быть формой и становилось тенью, намерением, памятью. Его голос не оборвался - он истончился, растворился между ударами сердца.

Святилище больше не двигалось.

Оружие замерло в нишах, словно ничего и вовсе не происходило.

Уэна медленно выдохнула.

«- Ты видишь то же, что и я?» - спросила она мысленно, стараясь сохранить ровный тон.

«- Я чувствую,» - ответил он. - «Этого достаточно.»

«Нет. Недостаточно!» - эта мысль всплыла неожиданно ясно.

Уэна нахмурилась и пошла вперед, забыв об оружии. Теперь она смотрела только внутрь себя - туда, где скрывался он.

Когда это началось? Когда она перестала спрашивать? Уэна вспомнила первые дни. Голос - спокойный, уверенный. Помощь - своевременная. Ответы - точные, но всегда ровно настолько, чтобы не задавать новых вопросов.

«Я ведь даже имени его не спросила сразу,» - осознание резануло неприятно. - «Он просто… был.»

«- Ты никогда не говорил, кто ты.»

Пауза.

«- Это имеет значение сейчас?» - мягко спросил Вистэйн.

Девушка замедлила