Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

Правда, Мама пишет, что она сейчас очень мучается с ногой, по-прежнему не в состоянии выходить из дома и вынуждена нанять кухарку, что для нее является признанием собственного поражения. Само собой разумеется, если не случится серьезных препятствий, я хочу навестить ее этим летом. Люди ее возраста с трудом переносят сильную боль и летнюю жару Алабамы, и я просто выхожу из себя оттого, что не в состоянии приложить многие из имеющихся у меня ресурсов там, где они были бы востребованы.

Салуда, включая сиделку, все равно обойдется дешевле пребывания в больнице. Я уверена, что в Алабаме мы будем совершенно счастливы. Эти ленивые летние дни так благоухают бесконечным Временем и Вечностью людей, и сезонными ожиданиями, а молодые люди проявили по отношению к Скотти изрядное гостеприимство.

Если тебе кажется, что жара повредит ей после болезни, то, может, ты и прав. Поскольку у нас нет никаких планов на ее лето и нет ничего приятнее и важнее родительских обязанностей, я бы хотела, чтобы ты попросил врачей позволить мне провести с ней месяц или сколько возможно.

Мы обе любим плавать, и тут она достигла уровня, значительно превышающего средний. Мы обе обожаем теннис, в котором она значительно продвинулась и теперь просто превосходна, а еще мы однажды прекрасно провели время, играя на поле для гольфа. Я позвоню миссис Флинн[267] и поинтересуюсь, нет ли у нее подходящих знакомств; а может быть, Нуни[268] знает какую-нибудь молодежь на холмах.

Доктор Суитт более чем обходителен. У нас было множество приятных экскурсий и прекрасных часов, проведенных с ним, однако это совсем не то, когда знаешь, что волен приходить и уходить без особого на то разрешения.

Доктор Суитт отдал все распоряжения, касающиеся операции, и я безмерно ему благодарна за оказанные им любезности, если ты захочешь упомянуть об этом в своих письмах.

Не беспокойся по поводу Скотти. Она прекрасна, никогда не была так мила, и такая интересная и приятная собеседница, какую только можно пожелать, не говоря уж о ее достоинствах в качестве нашего потомка.

Береги себя. Мы со Скотти думаем о тебе, сокрушаемся о наших тратах и надеемся, что ты не станешь изнурять себя из-за нас – потому что мы гораздо больше выступаем за хорошую семью, за счастье и теплоту человеческих отношений, чем за любую роскошь за счет всего этого.

Преданная

233. Скотту

[Июнь 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Цветы, которые ты прислал Скотти, просто сияют белизной: гладиолусы и какие-то другие маленькие невесомые штучки. Ее палата сегодня выглядит совершенно по-праздничному, отчего быть в ней больным гораздо приятнее, когда и больной соответствует.

Медсестра говорит, что она самая что ни на есть образцовая пациентка. Для меня величайшее удовольствие ежедневно ее навещать. Я перебираю ее вещи, наблюдаю за ней и очень счастлива, что она здесь, со мной. Она всегда напоминает о множестве счастливых моментов и прекрасных событий, случившихся в нашей жизни.

Персонал этой больницы более чем внимателен и сделал массу всего хорошего: помнили и звонили мне. Я надеюсь, что Скотти выпишут в следующий понедельник. Мы будем восстанавливаться со всей предписанной осторожностью. Очень бы хотелось провести десять дней в Салуде, наблюдая, как Время бродит по пыльным улицам, и слушая свистки поездов.

Тем временем опубликованы репродукции картин, отчего я ужасно горда и благодарна, тем более, что они напечатаны на редакционной полосе. Я уверена, что мы бы могли продать несколько картин, если бы устроили выставку.

Скотти пишет книгу: не пришлешь ли ей «Искусство письма» Стивенсона или еще что-нибудь, чтобы она поняла, насколько это сложней, чем кажется дилетанту? И еще: если ты отыщешь «Искусство и ремесло рисования», не мог бы послать и мне экземпляр? Подобного рода книги в Эшвилле нужно заказывать —

Преданная

234. Скотту

[Июль 1939]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Мы переживаем оттого, насколько серьезно твое заболевание. Еще с тех пор, как мы вместе были в Нью-Йорке, я знаю, что твои легкие в критически неустойчивом состоянии; и была рада, что ты накопил немного денег на черный день. Очень тревожно, что состояние легких не улучшается.

Хотя Южная Калифорния, наверное, благоприятна для лечения туберкулеза, эта часть мира куда более пригодна для исцеления подобных заболеваний. Почему бы тебе не приехать на Восток при первой возможности, чтобы посмотреть, на что способно более щадящее солнце долины Трайона? Среди этих виноградников и залитых солнцем скал можно вылечить практически все.

Печально, что нам нечего предложить, кроме слов сочувствия, в такое время, когда бы так приветствовалось любое проявление нашей преданности.

– Скотти устроилась прекрасно. Где бы она ни находилась, вести слишком уж активную жизнь в ближайший месяц она не сможет. Я ужинаю с ней и провожу вечера, строя планы и радуясь, что она рядом. Вчера она ходила на ужасно милую бридж-вечеринку, а сегодня мы пригласили двух девочек на обед. На выходные мы уедем, а следующая неделя, без сомнения, пройдет так же приятно, как и эта. Так что, пожалуйста, не воображай, будто мы гибнем, оторванные от цивилизации, или же лишены всяческих человеческих контактов. Когда Скотти сможет плавать и играть в теннис или гольф, жизнь снова станет прекрасной.

Прилагаю счет за пансион. Мы по-прежнему на мели, хотя очень скромны в этом вопросе. В любом случае, у меня нет выбора, кроме как тратить как можно меньше и оставить ситуацию на твое усмотрение. Нечего и говорить, я даже не рассматриваю возможность поездки в Алабаму этим летом или пока не ослабнет давление столь многих неблагоприятных обстоятельств. Я более чем счастлива, что Скотти здесь, да и она, похоже, доброжелательно приспособилась к жизни, куда менее увлекательной, чем ее обычное существование. Это такое счастье, снова обрести близость с дочерью. Мы ведем беседы. Она очень переживает из-за твоей болезни и вполне серьезно настроена оказать любую возможную помощь.

Мои собственные возможности не так велики, как могли бы быть. Розалинда довольно бессвязно телеграфирует, что сможет приехать сюда позже, а Мама не приедет вовсе. Марджори и Нуни в Салуде. Хотелось бы быть способной на большее.

Очень жаль, что ты болеешь.

Преданная

235. Скотту

[Июнь 1939]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д. О:

Какое счастье, что Скотти рядом со мной. Мы пекли пирог и вспоминали всевозможные домашние приключения. Пансион – очень уютное место, увитое виноградными лозами и каким-то образом пропитанное аурой несуществующих воспоминаний, и Скотти здесь очень уютно – нечего и говорить, с каким величайшим удовольствием мы ужинаем вместе или бездельничаем летними вечерами. Если говорить о восстановлении, мало найдется таких мест.

Скотти коротает дни, трудясь над своим романом, немного дурачась за бриджем, загорая и, я надеюсь, делая шаги к столь неизбежной адаптации