Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

Я буду очень рада увидеть тебя и Скотти. Давайте идиллически отпразднуем Пасху там, где нет места ничему катастрофическому. Будем собирать фиалки, вдыхать облака и покусывать края безмятежных послеполуденных часов. Неужели кого-то возмущает возможность посещения Трайона? Или заставляет пренебречь чем-то более насущным?

Между тем, какое же это благословенное состояние – находиться вдали от холодных волн, захлестывающих первые полосы газет. Здесь тени неумолимо надвигаются на траву, а утреннее солнце по природе своей розоватое.

Когда я тебя увижу?

Адрес: Отель «Сентрал Парк Мэнор» Флорида —

Преданная

Не могу выразить, как благодарна тебе за пасхальное счастье для Мамы. Это так трогательно; и я на седьмом небе от счастья, что могу доставить ей удовольствие.

216. Скотту

[Март 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший До-До:

Еще раз спасибо за отпуск. Так приятно было снова ощутить себя в мире удовольствий, которые можешь себе позволить и заслужить, и быть увлеченной движущей силой идеи удовольствия, столь превосходно реализованной. Это прекрасный способ встречать утро: вдыхая аромат клубники и с наслаждением плавая, словно на рекламной картинке.

Романтика этих пышных садов таит в себе возможность разбивать сердца, а за деньги можно купить так много счастливых возможностей.

Мне не нравится летать.

Я веселюсь, разбирая свои пожитки и систематизируя воспоминания, и как приятно сознавать, что весной я снова окажусь на свободе.

Дорогой, я навечно благодарна за всю ту преданность, которую ты дарил, и всегда верна тем принципам, которые так долго нас соединяли: вере в то, что жизнь трагична, что духовная награда человеку в сохранении его веры, что мы не должны причинять друг другу боль. И я всегда буду любить твой возвышенный талант, твою терпимость и щедрость, да и все твои благословенные дарования. Ничто не смогло выдержать нашу жизнь.

С глубочайшей преданностью

и моей вечной

благодарностью

217. Скотту

[Март 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Мы так счастливо провели время![256] Скотти очаровательна; и это словно глоток популярной классики, питающий ностальгию по множеству завихрений, составляющих ее мировоззрение. Чемоданчик, полный счастья, и шляпная коробка, набитая сувенирами, папильотками и прочим барахлом для обновления эпохи, многообещающе переносят человека из интерпретации одного мира в интерпретацию другого. Скотти доставляет столько радости! Этот год в Вассаре помог ей освоить теоретический образ мышления и приспособил ее реакции к ритму жизни в форме конспекта, а не фантазий, порожденных совершенно личными + изолированными ориентациями ранней юности и более ограниченными устремлениями. Мы с большим энтузиазмом все это обсудили и решили, что делать дальше.

Грушевые деревья в цвету, полные тайн и обещаний Царствия Небесного. Распустились нарциссы. Они навевают грусть, и я считаю их асфоделями. Только-только пошли белые фиалки; в их силах вечно вызывать вымуштрованные и каталогизированные воспоминания + интеллектуальное наслаждение от контролируемых эмоций. Как я буду рада тебя увидеть. Сможем ли мы остановиться в Трайоне?[257]

Знаешь ли ты, что Мама покалечилась и не выходит из дома; и если получится, я бы очень хотела ее увидеть.

С любовью и благодарностью

218. Скотту

[Апрель 1939]

Подписанная рукопись, 4 стр.

С вытисненным «ОТЕЛЬ “ИРВИНГ” / 26 ГРАМЕРСИ ПАРК / ДВАДЦАТАЯ ВОСТОЧНАЯ УЛИЦА / НЬЮ-ЙОРК» наверху в центре[258]

Дражайший Скотт:

Я очень сожалею о возникшей суматохе. Я, похоже, тебя раздражала, так что сделала все, что могла, чтобы обеспечить тебе хороший уход, и завтра, во вторник, уезжаю в Эшвилл.

Слишком не переживай по поводу детей. Они ходили в клуб в Ларчмонте[259], назначали свидания, так что им обеспечили достойный вечер.

Мистер Кейс[260] самый верный из друзей. Он защитил тебя от любых возможных обвинений и целый день потратил на то, чтобы помочь Джону Палмеру доставить тебя в безопасное место. С твоим глазом все плохо, но в больнице о нем позаботятся лучше, чем где бы то ни было, и вдобавок полностью тебя обследуют. У тебя ужасный кашель, и ты совершенно изнурен. Пожалуйста, береги себя. Ты еще сможешь быть очень счастлив, если проявишь побольше сдержанности.

Я получила деньги от Обера ($70) и большую часть положила на счет на черный день. Сегодня придется попросить его еще. Мистер Кейс сказал, что он отправит те счета прямо Оберу; я не знала, что еще с ними делать.

Д. О.: молюсь, чтобы твой глаз поскорее зажил, чтобы ты поправился и отдохнул, и жду более благоприятной встречи —

Мы в большом долгу перед Джоном Палмером, который решил проблему, в конце концов отыскав врача, готового взять на себя ответственность; и перед мистером Кейсом, который приложил немало усилий, чтобы не выпустить тебя на улицу, и все это время оставался максимально любезен.

Удачи.

Преданная

P. S. Нечего и говорить, что я никогда не слышала о подобном в отношении больницы —

219. Скотту

[Апрель 1939]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Нью-Йорк]

Дражайший До-До:

Похоже, дальше ждать бесполезно; я знаю, что тебе лучше и о тебе заботятся, а я ничем помочь не могу, так что возвращаюсь в больницу на поезде в 2:30.

Меня очень беспокоят твои легкие. Почему бы тебе не приехать в Трайон? Это лучшее место на свете для подобных проблем, и мы могли бы снять маленький домик на озере, где ты пойдешь на поправку. В подобных обстоятельствах это могло бы быть очень счастливое лето – тебе там нравится, а я весьма даровита в подаче на завтрак пения птиц и летних облаков.

Скоттина сможет нас навещать, а мы сможем обнаружить лучшие смыслы во многих вещах.

Тем временем: я посетила очаровательную выставку картин в Метрополитен, где думала о том, как бы тебе понравилась «эволюция американского пейзажа», запечатлевшая страну от крокетных площадок и угловых магазинов, от первых железные дорог и пароходов, менестрелей и всех возможных приключений вплоть до наших дней. Я гадала, видел ли ты причал в Буффало таким, как он изображен[261], и вспоминала лето в Уэстпорте.

Я посмотрела хроникальный фильм о не относящейся к делу, но живописной жизни в далеких краях и посетила Обера на предмет $150; так что если бы ситуация допускала душевное спокойствие, могла бы вполне приятно провести время.

Пожалуйста, верь, что я осталась с одной-единственной целью – помочь тебе, насколько это в моих силах. Я по собственному опыту знаю, как все меняется, когда кто-то помогает справиться с трудностями.

– Мы в неоплатном долгу перед Джоном Палмером. Он нашел врача, «дебатировал» с мистером Кейсом и в результате уладил всю ситуацию.

Мистер Кейс тоже был весьма любезен и, в итоге, внимателен по отношению к тебе. Я знаю, что писала обо всем этом прежде, но, как тебе известно, в больнице мои письма проходят через цензуру, так что у меня больше не будет возможности пообщаться, прежде чем мы встретимся снова.

Для больницы версия такова: у нас была самая что ни на есть завидная поездка, и все происходило так, как положено. Последнее относится к сигаретам и вину[262], относительно которых я