Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

Люблю

211. Скотту

[Январь 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Погода проявляет свою эксцентричность, так что теперь нам опять противостоит холодный, прекрасный и хрупкий мир, который мы не выбирали. Я буду так рада, когда зима откажется от своего варварства и снова можно будет дышать полной грудью.

А пока я рисую абажуры вместо душ, совсем ненадолго, и тем временем включаю радио и постоянно брожу, как во сне, и мечтаю об Утопиях, где всегда 24 июля 1935 года[252]. Это выбранная мною самая счастливая оснастка: мне тридцать пять и навсегда середина лета.

Где моя книга по архитектуре? Не то что у меня когда-нибудь будет время изучить ее, но в соответствующих разделах газет утверждают, будто жене надлежит следовать интересам мужа, чтобы стать наилучшим материалом для этих разделов.

Писать не о чем: может, лучше что-нибудь у тебя поклянчить? Никудышный старик сапожник залил клеем мокасины, которые я так люблю, и теперь – по каким дням мистер Голдвин ходит за покупками?

Последнее время я обхожусь слишком дорого и вполне могла бы произвести на свет гламурную хронику. Я скучаю по дому, по всем тем пронзительно необходимым вещам, которых у меня давно нет. Вещи, к которым люди проявляют интерес, и места, где воплощаются их мечты, непрестанно меняются.

С любовью

и благодарностью

212. Скотту

[Январь 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Насчет Гаваны оказалось слишком поздно, но Гавана, вероятно, относится к местам значимым, и, возможно, останется на своем месте до следующего раза. В любом случае, все это очень дорого, а мы так привыкли тратить деньги вместе. Когда ты приедешь на восток, у тебя окажется больше оснований для покупок. А я тебе так благодарна, словно участвую в этой поездке.

Здесь идет дождь, панорама протекает, под изгородью воет маленький черный котенок. Но январь оказался к нам менее суровым, чем обычно, и мы не промерзли насквозь, как в предыдущие два года. Происходят некие психические явления с кизилом, который выглядит так, будто вот-вот запоет в самый неожиданный момент, хотя небо по-прежнему безрадостное.

Я поглощаю дневник Скотти; завидую ей и думаю, какая же она милая девушка. В нем намного больше шампанского, чем, полагаю, мог бы вынести мистер Бобби, но, надеюсь, компания была хорошая.

Не отправишь меня когда-нибудь в выпускной класс? Девушки там прекрасно подготовлены и им всегда есть чем заняться. Там даже не нужно следить за течением времени. Что ж, жизнь удивительна, и, возможно, все эти традиции обязаны нам своим существованием.

Я рада, что твоя работа интересна. И я прекрасно понимаю, в какую ярость ты пришел от несчастного возлюбленного мадам Кюри[253].

Давай же! Хочу увидеть, как ты летишь на Восток! Если на то пошло, мы и сами можем отправиться на Кубу.

С любовью и величайшей благодарностью

213. Скотту

[Январь 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Как мне жаль, что ты так устал. Хотелось бы мне предоставить тебе убежище, однако нет у меня ничего, кроме советов, как отвлечься от уныния и разрушительного воздействия времени. 1) Трайон как самое подходящее из известных мне мест для отдыха – кизил, разрастающийся под фатальными небесами; леса, благоухающие фиалками и тайнами 1900-х, задумчивый едкий аромат костров и смак шоколадной крем-соды. Есть еще острова у побережья Джорджии, и, как ты утверждаешь, существует Куба: часть суши, полностью окруженная водой и пр. Почему бы нам туда не поехать? Мы могли бы провести Пасху в Мехико. Мы там никогда не были, а это был бы поучительный опыт на празднике вроде того, что на Капри. Я могла бы присоединиться к тебе в Эль-Пасо или там, где ты скажешь. В Калифорнии, пожалуй, слишком много духовных оппортунистов для спокойной жизни. Воздух вибрирует от случайных устремлений или стремлений к устремлениям, а возможно, даже от способа их удовлетворения. В любом случае, это не слишком расслабляет, да и в земле, наверное, слишком много минералов, не дающих тебе покою. И все это означает, что я бы хотела тебя увидеть.

Между тем, я рисую для Мамы флуоресцентные лавры в форме лампы; я рисую картину со страстями Господними; и я весь день бесплодно размышляю над тем, как улучшить состояние дел + условия содержания и тут, и там. «Унесенные ветром» – прекрасная основа для сценария, это, несомненно, значимое событие. Я рада, что ты получил хорошую работу[254].

Спасибо за Маму. Она устала и удручена; и я не хотела бы усугублять ее тревоги. Я знаю, что она в затруднительном положении: ее ценные бумаги не приносят дохода.

С любовью

214. Скотту

[Февраль 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Сарасота, Флорида][255]

Дражайший До-До:

Ни к чему не восприимчивый и очень далекий полумесяц прохладным светом озаряет вечер, и мир теряется в других временах и местах, куда ведут мертвенно-бледные дороги. Это такое хорошее место: здесь так много разных типов людей, увлеченных столь многими видами деятельности. Доктор Кэрролл чрезвычайно заботливо + любезно посылает меня в натурный класс художественной школы Ринглинга – и дизайн одежды вдобавок. За что я глубоко благодарна тебе и ему – такая профессиональная атмосфера должна придать моей работе новый импульс. На уроках натуры я постараюсь овладеть навыками точного знания, а на занятиях по дизайну одежды систематизировать какие-то из своих талантов. Занятие чем-то, отождествляемым с определенным местом, дает тебе своего рода право на это место, и это самое приятное из прав в его наиболее изысканных аспектах.

Как жаль, что ты заболел. Не лучшее ли это время, чтобы отправится ненадолго на Восток? Во Флориде тепло, спокойно и все еще цветут апельсиновые рощи.

Переживаю из-за твоей работы. Трудности всегда имеют свойство накапливаться. Мы можем только верить, что они не будут хуже тех, что были прежде.

Я думаю, доктор Кэрролл планирует оставить меня здесь еще на две, а может быть, три недели – но ты в любом случае можешь здесь с ним связаться. Как будет замечательно повидаться со Скотти: я бы хотела, чтобы ты заранее отдохнул и насладился жизнью, так чтобы на этот раз наша встреча прошла успешно. Куда мы поедем?

С любовью и благодарностью —

Я бы хотела разделить с тобою этот прекрасный ярко-голубой пляж.

215. Скотту

[Февраль 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Сарасота, Флорида]

Месье:

Жизнь здесь относится к нам довольно торжественно: апельсиновые деревья цветут и благоухают, наполняя воздух горьковатой сладостью изнеженной отваги; цирк торжествует – в любом случае, судьба ведет своим путем. Я плаваю и радуюсь персональной и в то же время классической привлекательности маленького пляжа. Художественная школа прогрессирует. Мои костюмы безумны и лишены практического применения, так что я готовлю портфолио, чтобы ты продал его мистеру Голдвину, озаглавив «Атрибуты эго» или как-нибудь в этом духе. Было бы неплохо, если бы все рисунки с модой переносились в область эмоций