Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

С любовью —

204. Скотту

[Ноябрь 1938]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Пункт первый: я бы очень, очень хотела, чтобы мы со Скотти вместе поехали в Алабаму на Рождество – я на столько времени, на сколько это возможно устроить, а Скотти – пока не надоест. Очень важно поддерживать ее связь с семьей: хорошо, что она узнает моих родственников, так же, как и тех, кто окружали нас с тобой. А еще я твердо убеждена, что ребенок, получивший в жизни столько преимуществ, сколько имела их Скотти, и сам будет с благодарностью выполнять свои родительские обязанности, и никак не следует поощрять отношение к «семейным» хлопотам как к делу скучному и неинтересному. Если ты не согласишься с такой точкой зрения, ее жизнь в конечном счете полностью подчинится материальным ценностям и лишится какого бы то ни было понимания духовных усилий и обязательств. Уже года три я прошу тебя предоставить нам возможность хотя бы познакомить ее с такими натурами, которые наверняка найдут отражение в ее собственной. Это и нас осчастливит, любой порадуется, когда почувствует заботу со стороны окружающих. Тем не менее, тебе известно, что я всегда подчинялась твоим суждениям, и добровольно, и волей-неволей. Я также прекрасно осознаю, каких усилий и обязательств стоит тебе благополучие Скотти, и понимаю, с какой радостью ты жертвуешь собою.

Мы могли бы чудесно провести время на Рождество – и зачем ей приезжать на Новый год, разве что нет другого способа оказаться вместе. [Впрочем, в канун Нового года здесь будет прекрасная вечеринка, и я буду чрезвычайно признательна, если получится провести с ней это время. Мы могли бы вместе приехать из Алабамы][248].

Мне желанно все, что ты хочешь послать. Я бы предпочла чемодан для выходных чему-нибудь невообразимому из желто-коричневой кожи – еще бы я хотела наручные часы – самые маленькие, для улицы. Если все это слишком дорого, ты знаешь, что поездку я предпочту всему остальному. А чем я могу одарить тебя на Рождество? Если тебе захочется сделать мне маленький презент, пришли мокасины 5 размера, целиком расшитые бисером. Ничто не доставляло мне такого удовольствия, как то, что дарил мне ты.

Работа над «Мадам Кюри» должна быть очень интересной, но как же непроста такая инсценировка. Однако нынешнее поколение, похоже, проявляет исключительный интерес к причинам умственных процессов, так что я полагаю, что фильм будет успешным. В наши дни все хотят учиться и начинают понимать, что нет большего удовольствия, чем расширять свои горизонты. Здесь заключается элемент возбуждения + приключения, цели и перспективы, который отсутствует в удовольствии от уже знакомых развлечений, то есть школы повседневного + механистичного чувственного наслаждения. Их ответом был спорт, но в этой стране спорт особо не ценился (слишком всеобщий). Наши награды достаются экспериментальному, разве не так?

В любом случае, мадам Кюри – личность значимая, и мы всяко должны знать о ней, а кино кажется хорошей возможностью получить золото без попрошайничества, так что готова поспорить, что это будет более чем успешное предприятие —

С любовью

Пожалуйста, устрой что-нибудь с Рождеством. Ждать ли мне твоего ответа или послать подарки почтой?

Не пришлешь ли ты мне свой адрес, чтобы я могла быстро связаться с тобой, возникни такая необходимость.

205. Скотту

[Ноябрь 1938]

Подписанная рукопись, 6 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д.О:

Рядом с нами одно из самых впечатляющих учебных заведений, о котором я и мечтать не могла. Дюкский университет это поразительное, высокоорганизованное, амбициозное учреждение, затерявшееся на одиноких, поросших соснами вершинах холмов этой в чем-то поразительной местности. Что касается социальной атмосферы, университет благоухает остротой ценностей мирового значения и изобилует всевозможными интеллектуальными предприятиями. Это единственный из виденных мною колледжей, не обладающий привкусом ностальгии, совершенный именно в данный момент и преисполненный духовных амбиций. Я не понимаю, отчего Скотти отказывается сюда поступать и почему любой другой не старается провести хотя бы часть своей жизни в среде, где проявления цивилизации настолько осязаемы и доступны. Любой может экспериментировать со своей жизнью.

Чапел-Хилл ностальгичен, изящен, мечтателен и призрачен. Его облупившиеся розовые фасады, элегантные переулки, заросшие лавром и магнолиями, и сумерки, сгущающиеся над пустошами, напоминают мне Эллерсли и все хорошее, что осталось в прошлом. Я думала о тебе, благодарила тебя и вернулась, преисполненная новыми устремлениями. Молодежь была такой юной, такой немногословной, такой энергичной и, по-видимому, полной благородных амбиций и сведущей во многих, возможно, замысловатых и невысказанных крайностях.

Мы погружены в печальное очарование бабьего лета. Ноябрь бродит по дорогам и ждет восхода полной и зловещей луны.

Следует ли мне дожидаться Рождества или попробовать поехать домой на День Благодарения? В зависимости, разумеется, от нашего финансового состояния.

Я усердно рисую, а потому не так медленно, хотя и более тщательно, чем прежде, и люблю эти прекрасные утренние часы, что выделены мне для рисования.

Во всем остальном, Время – это вопрос ожиданий и воспоминаний – и я стараюсь каждый день довести до совершенства.

Впрочем, этот год гораздо лучше прошлого, и он принес много прекрасных моментов – так что я благодарна —

Преданная

206. Скотту

[Конец ноября 1938]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Доктор Кэрролл обещал, что я смогу съездить домой: уехать 19-го и пробыть до 27-го. Я глубоко тебе благодарна; визит так обрадует Маму. Увидеть любимых людей у себя в доме, где она способна оказать гостеприимство и подарить радость, это, пожалуй, самое приятное, что может случиться в жизни; и я знаю, как она будет порадуется рождественской трапезе, а мое ликование эхом разнесется по тихоокеанским склонам, если ожидания соответствуют возможностям. Я вся фонтанирую идеями, как наряжать елки: украшенные только черными и серебряными звездами в духе легенд о Камелоте, украшенные только звоном + мерцанием серебряных колокольчиков – украшенные бледно-голубыми отголосками всех уже случившихся рождественских праздников. Так что еще раз спасибо.

Конечно, я буду благодарна за любую встречу со Скотти, где бы и когда бы ты ее ни назначил: а провести с ней время дома станет для меня величайшим удовольствием.

Я рисую некие искрящиеся, расплывчатые печали, воплощенные в белых гвоздиках, и с величайшим интересом впитываю свою философию – древние греки писали такую прекрасную + захватывающую прозу и так мелодично размышляли.

Первый снег погрузил мир в мягкое забытье. К счастью, холод все еще терпим, но я каждое утро просыпаюсь, страшась взглянуть на термометр. В доме радио, снаружи сугробы, и я готова к тому, что дом улетит, куда ему вздумается —

Преданная

Неужели мистер Голдвин съел мои тапочки?

207. Скотту

[Декабрь 1938]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Сделаешь ли ты что-нибудь со всем этим? Я бы предпочла, чтобы чек на мои рождественские подарки был отправлен Маме: в зависимости от твоих намерений относительно пребывания Скотти. Пожалуйста, организуй, если это возможно, чтобы мы провели дома хотя бы несколько дней. Иначе сердце у Мамы будет