Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

ней совсем не разочаровался. Ее жизнь сейчас – сплошной шквал разочарований, так что надеюсь, ты не станешь судить ее слишком строго. Не хочешь ли уладить с ней разногласия? Она просто образцовый читатель и действительно работает над своим романом; пытается писать статью для Harpers и проводит здесь время с максимальной пользой.

Кроме того: она отказалась от персональной медсестры, как только это стало возможно, не стала занимать самую дорогую палату, чрезвычайно щепетильна в отношениях со мной – и поэтому заслуживает всяческого снисхождения, с которым, как мне известно, ты относишься к подобным обстоятельствам —

Пожалуйста, позаботься о деньгах, через меня или Скотти, как только появится такая возможность. У нас их просто нет, потому что она должна Оберу $50 из-за того, что она написала статью, чтобы оплатить счета из Вассара за последний год. Нам нужно $100, отправленных на имя Скотти.

С любовью

Зельда

239. Зельде

24 июля 1939 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

[Энсино, Калифорния]

24 июля 1939 г.

Дорогая: —

Прилагаю чек на $15.00 – не знал, что Скотти уже обналичила свои пятьдесят. Сожалею, что она так переживает из-за своих оценок. Я уже два года из-за них переживаю, так что пусть и на ее долю немного достанется.

Особенно жаль, что приходится держать ее на скудном пайке, но трудно найти такого рода работу в кино, которую при столь неважном самочувствии я мог бы делать из дома. Впрочем, я, очевидно, что-то решу на этой неделе и к пятнице что-нибудь вам пришлю.

Мне кажется, в целом лучше всего привезти Скотти сюда (так дешевле всего) на три недели или около того, и я не вижу причин, почему бы вам потом не навестить твою мать, если она окончательно решила не приезжать сюда. Все прочие планы – Вирджиния-Бич и т. п. представляются дорогими и совершенно неудовлетворительными. В этом доме вполне терпимо пять дней из семи, есть комната для Скотти, и она, похоже, хочет со мной обсудить свои творческие планы и планы вообще – наши последние встречи были очень короткими, обычно беспорядочными (а подчас и не слишком дружелюбными). Я так рад, что тебе с ней хорошо, и не сомневаюсь, что и ей с тобой нравится. Надеюсь, что потом смогу отправить ее на Восток, на встречу выпускников.

240. Скотту

[ок. 24 июля 1939]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д-О:

Как прекрасны пурпурные астры, большие белые безупречные маргаритки и желтые гладиолусы, которые ты прислал мне на день рождения. А еще я так рада еще раз получить книгу по искусству. Я всегда считала ее чрезвычайно вдохновляющим, располагающим к размышлениям и очень конструктивным руководством. Я глубоко ценю твое внимание ко мне в то время, когда я знаю, что тебя преследует и мучит целый сонм всевозможных проблем. Мы собираемся на какую-то танцевальную вечеринку, а потом, возможно, и сами устроим пикник.

Быть может, в следующем году мы сможем снова отпраздновать что-нибудь «в кругу семьи» и, быть может, в следующем году мы совершим что-то замечательное в память о днях нашего рождения.

Тем временем я радуюсь тому, что Скотти со мной. Она такая веселая, и для меня счастье видеть ее рядом —

С любовью

Зельда

241. Скотту

[ок. 24 июля 1939]

Подписанная рукопись, 6 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дорогой Скотт:

Лето бушует над небесами и озерами; всякая зелень впадает в экстаз от кружащегося белого платья, и само Время становится в Эшвилле преходящим. Мы опекаем бассейн, скучаем в автобусах и время от времени ходим в кино, так что жизнь у меня вполне приемлемая. Скотти по-прежнему занята своим романом, ведет обширную переписку, следит за загаром и красотой своего естественного состояния. Я прежде никогда не видела ее такой хорошенькой; к тому же она вполне предрасположена к светским приличиям, так что лето проходит вкрадчиво. Сегодня мы снова приступили к теннису; он настолько к лицу этим великолепным небесам и ярким зеленым и синим оттенкам, что, завершив свои четыре сета, ты куда сильнее ощущаешь себя частью общей картины.

Я продолжаю рисовать. Делаю несколько маленьких картин для Розалинды и для приятеля, который смастерил мне несколько рамок, а еще одну для маленького мальчика, который живет в переулке – на случай, если он когда-нибудь появится. Я все еще не получила никаких денег в больнице, из-за чего окажусь в плачевном положении, когда опять понадобится покупать холст. Если ты знаешь адрес Кэрри, я думаю, что готова начать торговаться относительно тех, кто может заинтересоваться моей живописью, и спорить с ним, предъявляя аргументы, почему она столь привлекательна для публики.

Как радует, что твои легкие идут на поправку. Я по-прежнему считаю, что Трайон может оказаться более благоприятен для счастья, нежели какое-либо другое место. В конце концов, так приятно ощущать себя здоровым, когда утра яркие и сочатся росой, и в воздухе разливается резкий запах дымка, а мир еще совершенно не обработан.

Спасибо за новый чек. Осталось всего несколько дней: мы будем очень экономны, как были и прежде. Здесь и вправду не на что тратить деньги, за исключением кино и бассейна – и все же они ухитряются просочиться сквозь пальцы, так что мы благодарны за новую поддержку.

Как грустно будет смотреть на отъезд Скотти. Большое тебе спасибо за чудесное лето. Невозможно представить себе лучшую компанию, и у нас получилось отыскать достаточно людей, чтобы она не страдала от одиночества – а я наслаждалась, когда она рядом, и мы с удовольствием рассматривали любые варианты совместного существования —

Позволь мне предложить еще раз, на случай, если Калифорния покажется тебе непосильным бременем:

Сеси, Розалинда или Монтгомери на оставшийся месяц.

Дорогой, я уверена, что тебя это не обидит: в письме Скотти ты написал, что она должна считать своим домом Вассар. Ее моральное состояние выше всех похвал для ребенка, учитывая отсутствие моральной поддержки, которую оказывает традиционная семья, и мне кажется несколько чрезмерным наказанием напоминать ей об отсутствии материальных благ, на которые имеет право каждый ребенок, как и на ощущение безопасности. Независимо от того, как сложатся обстоятельства нашей жизни, любой член моей семьи в случае необходимости разделит с ней все, что у него есть. Где бы я ни была, я всегда счастливее, просто физически, равно как и духовно, оттого, что она может быть рядом – я знаю, что и твоя семья готова сделать для нее все на свете. Поэтому, на мой взгляд, достойно сожаления, что у нее (она в этом не признается) возникает чувство, будто ей некуда идти, хотя в действительности она получает столько же преданности и заботы, что и большинство детей.

Она настолько смелый и самостоятельный ребенок, что было бы прискорбно позволить ощущению отсутствия стабильности исказить ее сознание неврозами, связанными с необходимостью зарабатывать на жизнь, каким бы похвальным ни было это стремление само по себе.

Я не осуждаю твое письмо, но верю, что единственное право родителя делиться своими трагедиями с малолетними детьми носит