Золотая легенда. Святые мужи - Иаков Ворагинский

присоединился и клир. Эта перемена, несомненно, произошла по воле Всевышнего, ибо пение скорби обратилось в псалом гордости, и то, что началось как молитва за умершего, превратилось в гимн славы умершему мучеником. Воистину, раз ангелы почтили его такой честью и возвестили о нем в хоре мучеников, он заслужил свою сверхсвятость и право быть славнейшим мучеником Господним. Святой Томас пострадал за Церковь, и это произошло в храме, в святом месте, в священное мгновение, среди священников и прихожан, дабы явить и святость страдавшего, и жестокость его преследователей.

Господь попустил свершиться и еще многим чудесам через этого святого. По милости Томаса слепые прозревали, глухие обретали слух, мертвые возвращались к жизни. Многих исцелила и вода, в которой стирались запятнанные кровью одежды святого.

Одна английская леди, которая стремилась привлечь к себе внимание мужчин и быть еще более красивой, захотела изменить цвет глаз, для чего дала обет и босиком отправилась к могиле святого Томаса. Там она преклонила колени в молитве, но, поднявшись, обнаружила, что ослепла. Раскаявшись, она стала молить святого о том, чтобы ее глаза, пусть и не изменившие цвет, прозрели. И он даровал это, хотя ей и пришлось вновь обрести зрение через сильную боль.

Один мошенник принес своему хозяину к столу кувшин простой воды, выдавая ее за воду святого Томаса. Хозяин сказал:

— Если ты никогда у меня ничего не крал, то святой Томас позволит тебе внести ее. Но если ты повинен во грехе воровства, то вода тотчас испарится.

Слуга, зная, что в кувшине простая вода, согласился. Но чудо из чудес! Открыли кувшин и увидели, что он пуст. Так слуга был уличен во лжи и, хуже того, — в воровстве.

Птичка, которую научили говорить, попала в когти к ястребу и прокричала выученную ей фразу:

— Святой Томас, помоги мне!

Ястреб пал мертвым, а птичка спаслась.

Как-то раз один человек, истово поклонявшийся святому Томасу, смертельно заболел. Он пришел к могиле святого, помолился о своем выздоровлении и вернулся домой полностью излечившимся. Но, вернувшись домой здоровым, он стал думать, что выздоровление, возможно, не есть лучшее для его души. Тогда он вернулся к могиле и стал молиться о том, что если здоровье не является благом для его души, то лучше пусть он будет больным. И в тот же миг заболел снова.

Что же касается убийц святого, то гнев Божий настиг каждого из них по-разному. Одни сами отгрызли себе пальцы, другие стали идиотами, третьих разбил паралич, а остальные сошли с ума и стали ничтожествами.

Святой Бернар[281]

Имя Бернар происходит от ber — «добро» или «источник» и nardus — «нард», который, как говорится в Песни песней Соломона, есть «трава скромная, по природе теплая и сладко благоухающая». Святой Бернар был теплым в своей пылкой любви, добрым в глубинах своего знания, скромным в отношениях с окружающими, служил источником распространения своего учения и благоухал ароматом обновления.

Жизнь его была описана Гильомом[282], аббатом Сен-Тьери, при помощи самого Бернара и Арнольда[283], аббата Бонневаля.

Бернар был рожден в Бургундии в аббатстве Фонтене в семье благородных и очень верующих родителей. Его отец Целестин был рыцарем, известным всему миру своими делами и горячо преданным Богу. Мать его звалась Алет. Она родила семерых детей: шесть сыновей и дочь. Все сыновья впоследствии стали монахами, дочь тоже посвятила себя религиозной жизни. Как только Алет рожала ребенка, она тут же сама посвящала его Богу. Она не позволяла выкармливать своих детей кормилицам, ибо, питая их своим молоком, передавала им и часть своей добродетели. Когда дети подрастали, но еще продолжали оставаться под ее опекой, она приучала их к пустынничеству, кормила грубой простой пищей, словно желала как можно скорее отправить их в дремучие чащи.

Когда она носила своего третьего сына, Бернара, ей приснился сон, который явился предвестником того, что случилось потом: она увидела в своей утробе собачку, всю белую, кроме рыжей спинки, и щенок этот громко лаял. Она рассказала одному Божьему человеку свой сон, и тот провидчески заметил:

— Ты станешь матерью прекрасной собаки, которая будет часовым в доме Господа и будет облаивать врагов его, поскольку сделается обновленным проповедником и многих излечит врачующей милостью своих речей.

Как-то раз, когда Бернар был еще мальчиком, у него сильно разболелась голова. Пришла женщина, которая снимала боль заклинаниями, но он громко возмутился и прогнал ее. И милость Господня не оставила рвение ребенка без внимания. Ощутив, что совершенно выздоровел, он тут же поднялся с кровати.

В святую ночь Рождества Христова Бернар был в церкви и ожидал утренней службы, спрашивая окружающих, в каком же часу родился Христос. И перед ним вдруг стал повсюду являться Младенец Христос, словно заново рожденный Богоматерью. Помня об этом своем детском переживании, Бернар на протяжении всей своей жизни был убежден, что ему был явлен час рождения Христа. С того дня ему было даровано и глубокое чувство всего, что касалось рождения Господа, и выдающееся красноречие в проповедях об этом событии. Среди ранних его писаний есть замечательная книжица о Богоматери и ее Младенце[284], в которой он объясняет главу Евангелия, начинающуюся словами: «В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога…» (Лк. 1: 26).