Золотая легенда. Святые мужи - Иаков Ворагинский

Древний враг человеческий, видя благотворную решительность мальчика, нападал на его стремление жить чистой жизнью и расставлял на пути его множество соблазнительных ловушек. Например, однажды Бернар внимательно смотрел на женщину, как вдруг неожиданно загорелся стыдом от того, что делает, и, словно грозный судья самому себе, бросился в ледяную воду. Там он оставался лежать до тех пор, пока почти не замерз, но Божьей милостью жар плотской похоти с тех пор навсегда в нем был остужен.

Примерно в то же время на кровать, где он спал, вспрыгнул дьявол в обличье девушки. Обнаружив ее присутствие, он осторожно и тихо отодвинулся, освобождая ей край кровати, а сам, повернувшись на другой бок, спокойно заснул. Девушка некоторое время подождала, а затем начала трогать и щипать его, но он так и оставался неподвижен. Наконец, даже несмотря на свое бесстыдство, она вспыхнула от стыда, ощутила приступ ужаса, смешанного с обожанием, спрыгнула с кровати и поспешила прочь.

А вот другой случай. Бернар был гостем в доме одной дамы, и внешность молодого человека произвела на нее столь сильное впечатление, что она воспылала к нему желанием. Кровать ее находилась в отдельной комнате, и ночью она пробралась оттуда к нему совершенно беззвучно и тихо. Но как только молодой человек обнаружил ее присутствие, он громко закричал:

— Воры! Разбойники!

И это вынудило даму убежать, а весь дом подняться на ноги. Зажгли все светильники, но вора так и не обнаружили, и каждый вернулся к прерванному сну — все, за исключением несчастной дамы, который было не до сна. Она снова поднялась и снова нашла в темноте постель Бернара. Он же снова закричал:

— Воры! Разбойники!

И опять началась охота за грабителями, но никого так и не нашли, ибо истинного вора знал лишь один человек.

Женщина предприняла попытку и в третий раз, но, будучи отвергнута, преисполненная отчаяния и страха, отказалась от своих планов. На следующий день Бернар продолжил путешествие с товарищами, и они стали над ним подшучивать, спрашивая, от каких же это незримых воров он спасался всю ночь. Но он ответил им так:

— Прошлой ночью я воистину видел вора, ибо наша хозяйка пыталась лишить меня чистоты — сокровища, которое, будучи раз потеряно, никогда более не возвращается.

Для Бернара стало уже почти ясно, что в мирской жизни не будет ему безопасности от Змия нигде, и он стал мечтать о том, чтобы покинуть мир и вступить в ряды ордена цистерцианцев. Узнав об этом, его братья использовали все средства, пытаясь переубедить его, но Господь выказал ему такую милость, что он не только очень быстро оказался в рядах братства, но и обратил к религиозной жизни своих близких и многих других людей. Только один из его братьев, доблестный рыцарь Жерар[285], полагал слова его пустыми и не обратил внимания на предупреждения Бернара. Последний же к этому времени уже столь пылал верой, что, пришпориваемый ревностной любовью к брату, сказал ему:

— Брат, я знаю, что заставить понять мои слова тебя может только несчастье! — Он прижал палец к боку Жерара и продолжил: — И этот день скоро придет, лезвие пронзит твой бок и откроет твоему сердцу путь к свету, который ныне ты отвергаешь.

Несколько дней спустя Жерар был пойман врагами, ранен в бок, в то место, на которое указывал брат, и отправлен в плен. Бернар отправился к нему, но ему не позволили подойти близко, так что пришлось просто крикнуть:

— Брат Жерар, знаю, что совсем скоро мы встретимся с тобою в монастыре!

В ту же ночь цепи спали с ног Жерара, двери сами собой открылись, и, счастливо выйдя на волю, Жерар сказал брату, что изменил свои убеждения и хочет стать монахом.

В 1112 году, в пятнадцатый год по основании цистерцианского ордена, Бернар, слуга Божий двадцати двух лет от роду, вступил в орден с более чем тридцатью товарищами. Когда Бернар покидал родительский дом вместе со старшим братом Гаем, он увидел младшего Нивара, еще ребенка, играющим с другими мальчиками.

— Привет, брат мой Нивар! — позвал он. — Отныне и навсегда забота о земле нашей и семействе лежит на тебе.

И мальчик ответил ему совсем недетскими словами:

— Значит, вы получите небеса, а мне оставляете только землю? Это несправедливое решение!

После этого Нивар еще какое-то время пожил с отцом, а потом последовал за братьями.

Вступив в орден, Бернар, слуга Божий, настолько погрузился в жизнь духа, что забыл обо всех телесных впечатлениях. Целый год он прожил в келье послушника, даже не зная, что в ней сводчатый потолок. Также, по многу раз ходя в церковь и обратно, считал, что в ее апсиде только одно, а не три окна, как было в действительности.

Аббат цистерцианцев послал нескольких монахов построить храм в Клерво и назначил Бернара их аббатом. Долгое время он жил там в совершенной нищете, часто приготовляя пищу из листьев берез. Слуга Божий отказывал себе во сне, потребном для человеческого существования, и часто говаривал, что время, потраченное на сон, есть время потерянное, справедливо сравнивая сон со смертью. Как спящие выглядят для других мертвыми, так и мертвые выглядят спящими для Бога. Когда Бернар слышал, как какой-нибудь монах храпит или же раскинулся в какой-либо непристойной позе, он с трудом переносил это и указывал, что такой монах спит, как животное.

Бернар не находил удовольствия в еде, и только страх совсем ослабеть вынуждал его принимать пищу, но делал он это так, будто трапеза была