Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

мужские отношения. Общество, конечно, будет на стороне молодого человека, изображающего влюбленность в замужнюю женщину, и не заподозрит, что в действительности тот влюблен не в даму, а в мужчину, голландского посланника, в доме которого живет.

– Наталья Николаевна умным была человеком?

– А что значит умной? Образованной? Философом в юбке? Философом в юбке она не была никогда. Но глупышку Пушкин не взял бы себе в жены. Она, конечно, не была Екатериной Ушаковой, и не была Екатериной Николаевной Карамзиной. Но Пушкин не выбирает Екатерину Ушакову и не выбирает Карамзину.

– В шахматы, я слышал, играла хорошо.

– Насколько хорошо, не знаю. Есть только одно свидетельство – Пушкин ей пишет: «Благодарю, душа моя, что в шахматы учишься. Это непременно нужно во всяком благоустроенном семействе». Кстати, как-то раз у нас в гостях на Мойке, 12 оказался председатель Госсовета Китая Цзян Цзэминь. Когда я обратила его внимание на шахматный столик, то процитировала слова Пушкина о шахматах. И добавила: «Правда, почему это нужно в каждом благоустроенном семействе, поэт не написал». И тут Цзян Цзэминь, который по протоколу слушал меня под перевод на китайский, вдруг перешел на русский язык и сказал: «О, я вам расскажу! В каждой китайской семье муж и жена обязательно играют в шахматы. Это нужно чтобы гармонизировать отношения и спокойно переживать поражения и успехи друг друга. Муж и жена должны чувствовать себя на равных».

– Удивительно, председатель Китайской Народной Республики знает русский язык.

– А он объяснил, что учился в Москве еще во времена культурной революции.

«Мы учили наизусть революционные стихи Пушкина, – вспомнил Цзян Цзэминь, – и я вам их прочитаю после экскурсии».

Я испугалась, что он станет мне читать оду «Вольность» или «Кинжал». Но потом успокоилась, решив, что он позабыл о своем обещании – человек-то старенький. А Цзян Цзэминь по окончании экскурсии, написав в книге отзывов очень красивые слова, сказал: «Я обещал прочитать стихи».

И с сильным акцентом стал декламировать:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты…

Катя

– А что вы думаете про судьбу родной сестры Натальи Николаевны? Екатерина вышла замуж за Дантеса и после роковой дуэли мужа на Черной речке вместе с ним покинула Россию. Когда я рассказываю об этом на своих лекциях, неизменно подмечаю яркую реакцию слушателей. Только жизнь могла сочинить такой сюжет: сестры Гончаровы были замужем за двумя врагами – Наталья Николаевна за Пушкиным, Екатерина Николаевна за Дантесом.

– Однажды мне довелось оказаться в доме Дантесов. Совместно со Страсбургской библиотекой мы делали большую выставку. В какой-то из дней у меня выдался выходной. Французские коллеги поинтересовались:

– Ну что, поедете в Баден?

– Почему я должна ехать в Баден?

– Ну как же, все русские едут в Баден.

– А я поеду в Сульц!

Тут уже настал их черед удивляться:

– Вы с ума сошли, это же деревня, что там делать?

– Нет-нет, для меня это очень важно.

Там произошла совершенно мистическая история. Хотя я, как и Пушкин, в мистику не верю, но мы никак не могли выехать со Страсбургского вокзала, потому что кто-то, как шепнула нам кассир, не то случайно упал на рельсы, не то нарочно бросился под поезд. То есть поезда в ту сторону не идут. Для них это событие совершенно невероятное.

«Наверное, Геккерн не хочет, чтобы мы туда приехали», – пронеслось у меня в голове. «Катенька, но ты-то хочешь, чтобы мы приехали?» – мысленно обратилась я к сестре Натальи Николаевны.

На другой день тоже все оказалось непросто. Когда мы приехали в Мюлуз, чтобы там сесть на автобус и отправиться в Сульц, то долго не могли отыскать расписание автобусов. Я бегала от вокзала к остановкам, от остановок к служащим, пока один из них не показал мне: расписание здесь! Но расписание было сорвано, от него на стене остался лишь бумажный уголочек.

Ну все, точно Геккерн возмущен!

И все-таки мы добрались до Сульца.

Я хотела увидеть этот дом, о котором писала Катя, эти красоты природы, о которых она рассказывала в письмах, хвастаясь и гордясь, что живет в таком дивном месте, что дочки ее растут на свежем воздухе.

– Но она же не Наталье Николаевне писала?

– Она пыталась. Переписывалась с матерью и сестрой Александрой, но косвенно обращалась в письмах к сестре. Наталья Николаевна ей не отвечала.

Я увидела кладбище, где нет ни одного цветочка. У всех на могилах что-то лежит, у этих – ничего.

Я увидела музей, куда снесли все вещи, потому что дом Дантеса – теперь отель, потомки продали его. Отель так и называется “d’Anthes”, и, что ужасно, в нем есть комнаты “Nathalie”, “Heeckeren” и “Pouchkine”.

Но тронуло меня до глубины души в негативном плане даже не это. Дом Дантеса состоит из двух половин и построен буквой «Г». Это старый дом XVII века, где жила семья – его отец, сестра и младший брат. Вторую часть здания построили значительно позже, в конце XVIII века. Хозяин отеля провел нас по всем комнатам. А там никого, ни души. Никто в этом отеле не живет. Хозяин не знает, как туда загнать людей. Очень хочет, чтобы приезжали русские, но никто не едет почему-то. Мы идем по этому дому и попадаем в большой зал, который соединял две половины этого здания.

– Оттуда, – говорит хозяин, указывая на одну дверь, – приходили молодые, а отсюда – старшая семья. Здесь была столовая.

Стоя там, я содрогнулась, представив эту бедную Катю, сидевшую за одним столом с настоящим батюшкой Дантеса и с тем человеком, которому тот позволил усыновить своего сына, прекрасно зная, какие у них отношения. Это же с ума можно сойти, когда сидишь рядом с двумя батюшками своего мужа. Фактически, когда старый барон приезжал в дом, они с молодым Дантесом перемещались в охотничий дом, специально для них построенный, и там проводили время.

А в главном доме Екатерина в мечтах о сыне все время рожала дочерей. Она ощущала всю тягость пребывания в этом доме, где все вокруг кричало о том, что это якобы старинный род. На самом деле не такой уж и старинный, баронами они стали при Людовике XIV, когда их предок создал королевскую мануфактуру по изготовлению холодного оружия. Людовик мечтал об этом. Такое оружие производили немцы, и вот оно впервые появилось во Франции. Тогда они стали д’Антесами – с апострофом. Так выбито и на могильной плите – д’Антес. Я обратила еще раньше внимание на эту фамилию, которая начинается вовсе