Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

театра свой балет «Икар». А коллекция у него фантастическая – подлинные пушкинские вещи, документы, вещи эпохи… Но ему в возможности поставить «Икара» отказали. Какой еще Икар? Какой Лифарь? Не надо нам никаких буржуазных балетов. И он уехал. Сегодня предметы из коллекции периодически выскакивают на Сотбисе. Нужно нынешним владельцам миллион евро, они два-три предмета выставляют на торги и живут дальше.

– Лифарь уехал, а фрагмент обивки остался у вас.

– Да, и лежал десятилетиями в фондах. Когда я переделывала экспозицию, то решила начать ее с этого предмета и еще с картины Адриана Волкова «Александр Сергеевич Пушкин, смертельно раненный на поединке с бароном Геккереном-Дантесом 27 января 1837 года».

– А она как у вас оказалась?

– У картины тоже интересная история. Она была написана в 60-е годы XIX века, потом пропала. Мы о ней знали, но понятия не имели, где она находится, пока исследователь биографии Пушкина Михаил Яшин не опубликовал в журнале «Нива» статью об Адриане Волкове. Конечно, упомянул и картину, заметив, что настоящее ее местонахождение неизвестно. И вдруг раздается в музее звонок из Вологды.

«Кажется, та картина, которую вы ищите, у нас».

Яшин и наш заместитель по науке отправились немедленно в Вологду, в семью Рачевых, и увидели засиженное мухами, грязное полотно, на котором еле-еле читалось изображение. Владельцы рассказали, что их бабушка выменяла эту картину на полбуханки хлеба на каком-то рынке где-то в Сибири. Кто ее завез в Сибирь, бог его знает. Когда внуки той бабушки переезжали из Сибири в Вологду, то многие вещи, чтобы не тащить с собой, распродавали. А картину в память о бабушке забрали с собой. И теперь готовы подарить ее музею. Поэтому полотно у нас. Для меня эти два предмета, столь разными путями попавшие в музей, – и есть начало.

Храм

– Пушкина ведь должны были отпевать в Исаакиевском соборе. Но в итоге гроб перенесли в Спасо-Конюшенную церковь.

– Сколько мы добивались ее открытия!

– А что там находилось в советские годы?

– Ужас, что там было. Когда конюшенное ведомство съехало, там разместилась стоянка пожарных машин, потом просто автомобильная парковка. Несмотря на то, что никаких машин там нет уже лет пятьдесят, дикий запах стоит до сих пор. Чтобы стены привести в порядок, надо просто их снести, потому что запах никуда не девается. В церкви располагался клуб, никаких иконостасов, ничего не существовало. В 1990-е годы мы в музее создали общину и стали добиваться открытия. Нам говорили, что мы ненормальные. Но в дело включился скульптор Михаил Константинович Аникушин. А Собчак очень хотел, чтобы Аникушин снес, как Собчак называл, стамеску Московского вокзала.

– Обелиск героям революции.

– Да, и вернул памятник Александру Третьему. 10 февраля у нас во дворе на Мойке у памятника Пушкину собирались: речи скажут, потом садятся за стол. Собчак всегда сажал рядом Аникушина. И обязательно спрашивал:

«Ну… Год уже прошел, снесем мы стамеску наконец или нет?»

И поскольку мэр был заинтересован в этом, то шел где-то и на поводу Аникушина, когда тот что-то просил. И Аникушин подал бумагу, что община при пушкинской мемориальной квартире просит открыть храм. Все началось с одной комнаты, где проходили богослужения. И постепенно, постепенно удалось восстановить весь храм.

Кино

– Галина Михайловна, вам понравился фильм «Пророк»?

– Когда я оказалась на премьере, первые мгновения думала, что схожу с ума. Потом поняла, что все-таки сошла и надо как-то с этим примириться, забыв, что я пушкинист. Но эта молодая команда не только не позволила мне забыть, что я пушкинист, они почти ежеминутно вызывали мой неописуемый восторг. Когда фильм закончился и меня кто-то спросил: «Ну как?», – я ответила: «Все абсолютно вверх тормашками. Я в восторге».

Мне надоело кино, в котором разжевывается биография Пушкина и вырисовывается историческое правдоподобие. При этом все равно не получается ни то, ни другое. Здесь же вся прелесть в том, что эти молодые ребята любят Пушкина. Я каждую секунду боялась, что они его унизят, уничтожат. Но они его по-настоящему любят.

В фильме очень тонко проведены все самые важные линии биографии Пушкина, которые делают его цельным и сегодняшним. Это поразительно. Вот используют они там рэп. Наверное, если сегодня у какого-то молодого человека поинтересоваться, с кем сейчас можно сравнить Пушкина, он ответит, что с каким-нибудь рэпером. Необычно, вызывающе и в то же время органично в своем времени может существовать только рэпер. Потому эти мальчишки, которым на момент съемок не исполнилось и тридцати лет, берут и используют этот текст. А в финале за кадром они дают пушкинские строки на фоне России. У меня было ощущение, что Пушкин – небожитель. То есть все вокруг говорят рэпом, а он с небес говорит то самое важное, из-за чего и является пророком.

– В этом фильме совершенно замечательно показан Лицей. И я не стыжусь признаться, что почти заплакал на одной из лицейских сцен. Я понял, что Пушкин правда был, что Пушкин правда жил. И этот человек – он реальный. А что касается рэпа, я вспоминаю такую историю. В Москве на улице Спиридоновка жил знаменитый баснописец Иван Дмитриев, в гости к которому Василий Львович Пушкин, дядя Александра Сергеевича, как-то раз привез своего маленького племянника. А у Дмитриева все лицо было в оспинах. При виде Пушкина Дмитриев воскликнул: «Ой, какой арапчик!» Наш Пушкин ответил: «Зато не рябчик!» Чем вам не рэп?

А какие сцены снимали в музее?

– Окно, из которого Наталья Николаевна смотрела на толпу, которая прощалась с Пушкиным, и вынос гроба. У нас этот гроб стоял целый день в воротах. Я когда увидела, немедленно к продюсеру кинулась:

– Что происходит? Что за гроб у нас стоит?

– Галина Михайловна, мы же будем сегодня вынос снимать. Не прямо сейчас, а попозже, часов через пять.

– Вы б его хоть накрыли чем-нибудь.

– Зачем?

– Как зачем? Музей-то сегодня открыт для посетителей.

А когда снимали сериал о Пушкине, такую грязь развезли. Привезли специальную. Я как увидела, сказала: «Простите, пожалуйста, ну столица же Российской империи… Откуда грязь-то?» Я понимаю, Пушкин писал: «Благословляя колеи. И рвы отеческой земли». Ну такого же не могло быть в Петербурге.

– Вот мы сами ломаем голову, что же нам делать, – ответили мне ребята.

И через некоторое время повалил снег. Все ахнули:

– Господи, откуда снег?

– Пушкин справился с вашей проблемой, – ответила я. – Хотя бы снегом прикрыло эту безумную грязь.

– Галина Михайловна, я знаю, что идея снять фильм о Пушкине пришла в голову продюсера