Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

– Очень любила наш музей. Мы с ней дружили. Цветаеву она боготворила, часто приходила сюда. Ахмадулина – наш даритель. Автограф Марины Ивановны, который у нас хранится, это дар Беллы. А Белле самой он достался от Владимира Сосинского – тот лично был знаком с Цветаевой и очень ее ценил. Марина Ивановна знала и его будущую жену Ариадну Чернову, подарила ей книгу с автографом. Потом эту книгу Сосинский, который был неистовым поклонником Ахмадулиной, передарил ей. Белла Ахатовна по этому поводу шутила. Там же было написано рукой Марины Ивановны: «Ариадне Черновой». А Сосинский стер слова «Ариадне Черновой», представляете? Подарил книгу Белле Ахатовне и сказал, что это передача таланта от Цветаевой к Ахмадулиной. Ахмадулина шутила: «Получается, что это мне Марина Ивановна подписала». А там правда, открываешь книгу – надпись рукой Цветаевой: «Полудочке, полусестре».

Камень

– Все, кто приезжает сегодня в Тарусу, непременно идут на берег Оки к камню Марины Цветаевой. Я знаю, что этот камень появился в 1988 году. А с первым камнем связана какая-то невероятная история. Расскажите, пожалуйста.

– Первый камень появился в 1962 году. Еще Валерия Ивановна была жива, она даже давала трафареты, чтобы по ним сделать на камне надпись. Но в итоге на плите просто нацарапали: «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева». Тот камень положили на Мусатовском косогоре, где могила художника Борисова-Мусатова.

– Как Ариадна Сергеевна к этому отнеслась?

– Она тогда была в Прибалтике. Ей сообщили, что Цветаевой устанавливают памятник. Ариадна Сергеевна потребовала, чтобы камень немедленно убрали. И хотя местное руководство дало добро на установку, оно же распорядилось камень убрать.

– Почему она так поступила? Это же было исполнение мечты Марины Ивановны.

– Ариадна Сергеевна испугалась. Она ведь прошла лагеря. Надо понимать психологию таких людей. Она уже готовила книгу стихов Цветаевой в серии «Библиотека поэта», это было престижно. И тут вдруг камень ставят. У Ариадны, видимо, сразу мысль – не случится ли чего плохого, вдруг вообще за это могут опять посадить. Будут думать, что она к этому имеет отношение. Но самое главное – Ариадна испугалась, что из-за этого камня могут остановить издание книги матери.

И потому сразу отреклась, дала несколько телеграмм. Я одну из них видела в архиве. Написано, что она не имеет к этому никакого отношения, просит оградить ее от этого, а камень немедленно убрать. Высшее начальство этим воспользовалось, и была дана команда камень демонтировать. Так что пролежал тот камень всего четыре дня. В неловком положении оказался Константин Паустовский. Сначала он хлопотал об установке камня, а затем ему же пришлось ходить по инстанциям и просить этот камень убрать.

Все это происходило летом, в жару. Рабочим надо было приехать за камнем, погрузить его на телегу и вывезти в МСО, это на самом выезде из Тарусы.

– И они этот камень разбили, да?

– Они его не разбивали. Они сделали проще – выбросили во двор дома, который стоял поблизости. Дом этот принадлежал Татьяне Владимировне Щербаковой. А когда у рабочих спросили, где камень, они сказали, что сломалась телега и камень упал в Оку. Так по Тарусе долгое время и ходила легенда, что камень лежит на дне Оки. А у меня была информация, что камень все-таки находится во дворе МСО. Я там каждый сантиметр исследовала, где только не лазала. И лишь спустя много лет узнала подлинную историю от хозяйки того самого дома, на территорию которого сбросили камень. Муж Татьяны Владимировны был тогда в отъезде. А она у себя во дворе видит цветаевский камень. Ну это была скорее плита, не камень. Она глазам своим не верит, сама же видела, как рабочие приезжали за камнем, грузили его, уезжали. И вдруг этот камень в ее саду. Откуда? Ей даже не по себе стало. Уехала в Москву и там рассказала мужу о произошедшем. Муж ей не поверил, сказал, что, наверное, она все это во сне увидела. Тогда она привезла его в Тарусу, привела в сад. А камня нет! Муж ей сказал, что надо бы сходить на консультацию к доктору специальному, который по определенным болезням. Татьяна Владимировна растерялась. А потом догадалась спросить у садовника, который у них работал, не видел ли он камня. Оказалось, тот из плиты сделал ступеньки.

Елена Климова и Анастасия Цветаева. Москва, 1990-е.

Елена Климова перед домом-музеем семьи Цветаевых в Тарусе. 2025.

Галина Седова. Рядом с Пушкиным

Когда для съемок документального фильма о Пушкине мне предстояло взять интервью у заведующей мемориальной квартирой на Мойке, 12, я ожидал увидеть перед собой хрестоматийную музейную даму, поглощенную исключительно учеными интересами – обязательно с высокой прической и брошью на лацкане жакета с подкладными плечами.

Ожидания, к счастью, не оправдались. Передо мной стоял не сухой научный сотрудник, которому страшно задать не тот вопрос, а живой обаятельный человек.

Съемка пришлась на жаркий летний день. В квартире стояла духота. Городской шум доносился из открытых окон и мешал записи. Опасаясь брака по звуку, оператор в какой-то момент предложил окна закрыть.

– Нежелательно, – ответила Галина Михайловна тоном не строгим и назидательным, а как-то очень обаятельно улыбнувшись, как хозяйка дома, которая не хочет обидеть своих гостей.

После съемок, как водится, обменялись телефонами и распрощались. Жизнь пошла своим чередом.

Зимой 2025 года на экраны вышел фильм «Пророк». Казалось бы, очередная лента о Пушкине, сколько их уже было. Но именно эта картина стала громким событием и имела невероятный резонанс. До семейных ссор при обсуждении, надеюсь, не доходило. Но споры велись весьма жаркие.

По дороге в кино я получил смс от Седовой: «Игорь, видели ли вы “Пророка”? Каково ваше мнение?» После просмотра фильма, который заставил меня переживать за Пушкина, чью биографию, кажется, знаю наизусть, я в ответном сообщении поделился с Галиной Михайловной своими восторгами. Признаюсь, чуточку переживал – а ну как не совпадем во мнении! Одни фильм ругали, другие хвалили. Равнодушных не было. Кто его знает, к какой части зрителей относится Седова. Переживания оказались напрасными. Мнения наши совпали. И я нарочно отправился в Петербург, чтобы повидаться с Галиной Михайловной и обсудить премьеру.

В качестве места встречи предложил знакомый греческий ресторанчик неподалеку от музея в здании бывшего Круглого рынка. Седова к моему выбору отнеслась неожиданно сдержанно.

Может быть, греческая кухня не нравится, мало ли