Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

не все получается с ремонтом. Но скажу еще откровенно, я человек прямолинейный, вас одну мы бы в эту комнатку поселили, но не легла мне на душу ваша подруга. Не хочу, чтобы она здесь была». Ариадна в ответ написала ей целую отповедь: «Я вас мало еще знаю, а с Адой знакома очень давно. И она мне дороже».

– Валерия ведь даже потребует, чтобы Ариадна Сергеевна на похороны к ней не приходила?

– Так и было. Валерия Ивановна написала записку, что не надо приходить. Хотя можно было бы и ослушаться – по соседству хоронят твою родную тетку.

– Ариадна была в Тарусе и не пошла на похороны?

– Не пошла. Но с другой стороны, Валерия Ивановна сама же написала, что не надо на похороны приходить. Ариадна Сергеевна, видимо, рассудила – ну не надо, так не надо.

Потом Ада Александровна стала Ариадну постепенно и от Анастасии Ивановны отодвигать. Хотя Ариадна очень дружила с Ниной, невесткой Анастасии Ивановны, с женой ее сына Андрея Борисовича Трухачева.

Это поразительно, но Ариадна Сергеевна, дочь Марины Цветаевой, образованнейшая, со знанием языков, сошлась с малограмотной женщиной, какой была Нина Андреевна.

С двумя классами образования Нина попала в семью Цветаевых. Но она очень хорошая была. Ее потом постепенно и Анастасия Ивановна оценила, хотя поначалу у них тяжело складывались отношения. Для Анастасии Цветаевой это был шок: ее красавец, умница, самый талантливый сын женится на деревенской женщине с двумя классами образования да еще с ребенком от первого мужа-уголовника, с которым она пересеклась где-то в лагере. Что случилось с этим уголовником, где он, никто не знает. От него только фамилия осталась сыну – Зеленин. Он сюда тоже приезжал, я его хорошо помню. Анастасии Ивановне все это было жутко и дико. Но вы не поверите, она их полюбила, даже этого мальчика Гену. И он, кстати, тоже любил Анастасию Ивановну. Приходил ко мне домой, мы с ним чай пили, он рассказывал о ней, а у самого в глазах слезы стояли.

И Ариадна со снохой Анастасии Ивановны очень подружилась. Нина всю жизнь была благодарна Ариадне за то, что та сохранила им семью. Дело в том, что выпивал одно время Андрей Борисович, и у Нины Андреевны лопнуло терпение. Она хотела забрать своего мальчика Гену и грудную девочку Риту и уйти. Так как они с Ариадной дружили, Нина ей все рассказала. А та ей: «Куда ты пойдешь? Где тебя ждут? Все наладится. Ты переживи это и положи жизнь на то, чтобы отучить его от пьянки. Если что – я тебе помогу». И Нина Андреевна ее послушала.

Олечка, внучка Цветаевой, давала мне почитать письмо Анастасии Ивановны Нине. Я была растрогана до слез. «Ниночка, – пишет Анастасия Ивановна, – ради бога, умоляю, брось ты сажать эту картошку. Что ж я вам на картошку не заработаю и на другие овощи? Я книжки пишу, их издают. У тебя больное сердце, ты мне так дорога, что мы без тебя делать будем, если что случится».

Анастасия Ивановна всегда с гордостью говорила, что Нина – единственный человек, кто называет ее мамой. Сын Андрей называл мать Асенькой, так с детства повелось.

И Анастасия Ивановна, и Марина ведь очень рано замуж вышли. И дети у них появились рано. А потому хотели, чтобы те их не мамами, а по имени звали. Поэтому Ариадна называла маму Мариной, а сын называл Анастасию «Асенька».

Когда Анастасия Ивановна родила, она по возрасту была младше, чем Марина. Они матерями стали с разницей меньше месяца.

– Иван Владимирович Цветаев едва ли не последним узнал о беременности дочерей. Когда открывали Музей изящных искусств, и Марина, и Анастасия уже ждали детей.

– Они, конечно, очень сильно папу подкосили своими замужествами. Но что теперь сделаешь. Иван Владимирович Цветаев умер в 1913 году. Представьте себе ситуацию: приезжает папа из командировки, входит в дом в Трехпрудном переулке, а по квартире ходит молодой человек в пижаме. Папа потерял дар речи: «Вы кто?» В это время появляется Марина и говорит: «Папа, это мой муж, его зовут Сережа». И это по тем временам! Ведь как полагалось – знакомство с родителями, помолвка, потом год надо подождать…

Так вот я хочу закончить про Аду Шкодину.

Она ведь отодвинула Ариадну и от Нины Андреевны. Когда я была в Москве и ночевала у Ольги Трухачевой, мы ночь не спали, она мне все на свете рассказала. Одну историю я знала от Андрея Борисовича, а потом ее рассказала мне Ольга.

Когда умерла Ариадна Сергеевна, Анастасия Ивановна находилась в Эстонии и получила извещение в день похорон. Как она из Эстонии приедет? Ее сын Андрей Борисович с Ариадной одного года рождения, в детстве были не разлей вода. Двоюродный брат для Ариадны Сергеевны был самый близкий родственник. Так вот ему и Нине Ада Александровна выслала телеграмму лишь утром в день похорон.

Они небогатые люди, Нина Андреевна работала нянечкой в детском саду, Андрей Борисович уже был на пенсии. Так они взяли из Москвы такси и поехали в Тарусу, чтобы успеть на похороны. Приезжают к дому Ариадны, отпускают таксиста, заходят, а им говорят: все уже на кладбище уехали. Выскочили из дома, такси уехало. И они, два сердечника, бежали бегом от дома Ариадны до кладбища. А это приличное расстояние.

На кладбище встретили кого-то, спросили, где сегодня похороны. Им показали – город-то маленький. Побежали в указанном направлении и увидели, что гроб опускают в землю. Криком кричала Нина Андреевна: «Не опускайте, дайте мне с ней проститься!» Мужики-могильщики послушали, не опустили. Подняли гроб и поставили у края могилы. Но открывать уже никто не стал, конечно. Нина только схватилась за крышку, стояла и плакала.

Музей

– Ариадна Сергеевна так мечтала о том, чтобы появился музей Марины Цветаевой. Была готова работать в нем и экскурсоводом, и уборщицей. Елена Михайловна, сложно было создавать музей?

– Сложно. И потом никто же не думал, что дом развалится. В буквальном смысле этого слова. До этого речь шла просто о ремонте. Для меня важно было убедить всех в необходимости открыть музей именно в том самом доме, где бывали Цветаевы. Я понимала, в каком он состоянии – не сегодня-завтра рухнет. Тогда бы его просто снесли бульдозером и не разрешили делать в том месте музей. В итоге разрешение получить успели. Дом рухнул весной, потом несколько месяцев отстраивали заново.

Никто не соглашался поначалу за стройку браться – невыгодно. К тому же