Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Я провёл около пяти лет в своих путешествиях по Дальнему и Ближнему Востоку, и у меня сложилось впечатление, что Иерусалим — «самый восточный город», если можно так выразиться. С этой точки зрения новый Иерусалим не так интересен, как старый. Не могу отрицать, что я отправился туда со святым чувством и с величайшим энтузиазмом, пустячок — я направлялся в город, который был колыбелью нашей национальной независимой жизни, в который мы прибыли из рабства, чтобы начать новую жизнь — жизнь свободных граждан. Именно здесь начался наш рост и развитие. Именно здесь пророки проповедовали самые высокие и прекрасные идеи, идеи, которые нашли отклик во всём мире. Правда, в мире гоев они искалечены, но даже искалеченные мысли и идеи являются для них источником вдохновения и по сей день. И отсюда народ Божий поднял все народы мира на более высокий уровень истины, красоты, и справедливости; любви и понимания; веры, справедливости и свободы…

И вот я скоро приеду к источнику мировой справедливости. И отцы моих отцов получили там высшие учения мира и жили по законам Божиим, которые кратко выражены в Десяти Заповедях. Я еду в Иерусалим! И я горжусь этим путешествием!

Приехали. Я знаю, куда я хочу пойти. Сразу справляюсь о старом городе. Я спрашиваю у еврея дорогу, и он показывает мне:

— Это Башня Давида. Рядом с ней вы увидите ворота и через них попадёте в старый город.

Я поступил, как он сказал. Ну, такого города я ещё нигде не видел. Города нет — только катакомбы, подземные ходы, улицы, дома. Город расположен на горах, долинах и подземельях и везде приходится карабкаться по широким каменным тропам вверх или вниз по горе. Переулки настолько узкие, что по ним не сможет проехать ни машина, ни телега. А когда араб едет по дороге на осле, он должен всё время кричать — его надо пропустить, и тогда прохожие должны прижиматься к стенам. Улицы местами покрыты этакой крышей. И очень темно, но там, где улицы не покрыты, тоже не на много светлее. Солнце заглядывает туда только в полдень. Вы редко увидите окно со стороны улицы. Хотя по обеим сторонам улицы находятся здания, на них нет окон, выходящих на улицу. Все дома стоят спиной к ней. Почти во всех домах живут арабы, в основном африканцы — из Магриба[225]. А по обе стороны переулков расположены еврейские и арабские магазины — просто в нишах в зданиях. Здесь можно приобрести всё — мясо, специи, запечённые овощи, фрукты, кофе, воду из колодца или родника в маленьких бутылочках. Здесь на улицах вы найдёте танцоров, фокусников, менял, а когда толпа не кричит, играют граммофоны, люди пьют кофе и курят кальян. А араб — хороший мелкий торговец: дело знает не хуже еврея.

Отец мой, сколько здесь переулков! Бесчисленно. А с одной улицы на другую всегда нужно идти по лестнице. Целый лабиринт. Кажется, что я прохожу через катакомбы и подземные коридоры. Освещение здесь ужасное. Правда, здесь есть фонари, но они не горят. Еле-еле светятся. И здесь грязно, как и было все две тысячи лет, как мы покинули страну, не вымыто, не убрано. И всё как будто в грязи. Вот тёмные стены, улицы, лестницы, крыши наверху, арабы с их грязными тряпками на головах и тряпками, которыми прикрываются их тела. А ещё грязнее арабские дети, которые бегают по переулкам и о чём-то болтают… Тротуаров по бокам, конечно, нет. Хотя многие улицы замощены камнями, сами камни покрыты скользкой влагой… и по камням неприятно ступать. Помимо арабов здесь часто можно встретить африканцев, греков, армян, турок и итальянцев, которые также занимаются мелкой торговлей. Но они недалеко ушли от арабов… слишком уж они здесь с ними ассимилировались. Есть также еврейские переулки, еврейские магазины, ремесленники, водоносы, богатые еврейские дома, большие еврейские предприятия, хедеры, Талмуд-торы, иешивы, синагоги и благотворительные учреждения со всеми еврейскими атрибутами. Здесь живёт старое поселение со своими евреями-ашкеназы, йеменцами, франками, кавказцами, туркестанцами и курдами. Я почти уверен, что здесь, в Старом городе, представлены евреи со всего мира, из всей еврейской диаспоры, из всех белых, коричневых, жёлтых и черных евреев. И евреи здесь говорят почти на всех языках мира, одеты в одежды самых разнообразных земель. Но чаще всего здесь можно увидеть польско-русских евреев в длинных лапсердаках[226] и высоких круглых шапках или в широких меховых штраймлах[227]. Самые разнообразные арабы также выделяются одеждой, внешним видом и даже цветом кожи. Вы можете найти массу арабов, имеющих черты чёрной расы, и вам трудно поверить, что они не негры. По-другому одеты и арабские женщины, многие из которых одеты как монахини, с закрытыми лицами. И всё перепутано. Ходят, стоят, разговаривают, кричат, торгуют, покупают. И все ходят посередине улицы, потому что стороны переулков заняты покупателями и продавцами. Подобно тому, как здесь представлены евреи со всеми их типами из всего изгнания, так здесь представлен, кажется, и весь языческий Восток Азии и Африки со всеми их народами, государствами и племенами.

Если вы постоите немного посреди переулка и рассмотрите проходящих людей, то увидите самую экзотическую картину, какую только можно увидеть на всём Востоке. Мимо тебя проходят тунисцы, марокканцы, алжирцы, турки, египтяне и йеменцы, а кто нет? И все они маршируют в темноте по подземным лабиринтам…

Стены домов выполнены из белого камня, но с возрастом они утратили свой естественный цвет и потемнели, приобрели грязноватый оттенок. Ни травы, ни деревьев, ни цветов. С обеих сторон переулка тёмные здания, словно вылитые из одного куска. А когда вы иногда видите над собой кусочек неба, это для вас очень приятный сюрприз. Можно дышать немного свободней.

Я перехожу из переулка в переулок и почти везде одно и то же. В некоторых — больше предприятий, больше разносчиков, больше людей посреди улицы, в других — меньше. Но вид почти у всех одинаковый. И нищета тут жуткая. Пол пиастра — это большие деньги. В домах тесно, грязно, и нищета вопиет громким голосом.

И вдруг мне приходит в голову мысль, что этот город разделил судьбу нашего еврейского народа. Две тысячи лет уничтожения, погромов, истребления, убийственных нападений, войн. Кто только не властвовал над ним. Вавилоняне, сирийцы, египтяне, греки, римляне, «святые» крестоносцы, турки, «благородные» англичане — кто их всех упомнит? Сколько раз город полностью разрушали, сравнивали с землёй. И чтобы от