«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

на основе подобного алфавита операций единую генетическую систему всего мышления невозможно. И это легко понять. Мыслительные операции, перечисленные в алфавите, могут вступать друг с другом в разнообразные комбинации, различающиеся между собой не просто количеством операций, но также их видом и порядком связи. Пока все операции алфавита считаются равноправными и просто лежат наряду, до тех пор у нас нет и не может быть никаких критериев, чтобы определить, какие из процессов, содержащих операции разного вида, сложнее, а какие проще. Пока все операции одинаково просты и между ними нет никакой генетической субординации, процессы мышления, рассматриваемые как комбинации операций, могут быть систематизированы только на основе каких-либо не генетических принципов, примерно так, как это делается в химии с соединениями. Если в системе, построенной на основе какого-либо из этих принципов, будут ряды процессов, составленных из одной и той же операции или из одной и той же комбинации операций, то по отношению к этим рядам мы сможем говорить об относительной простоте и сложности входящих в них процессов. Но мы не сможем применить это отношение ни к одному из рядов, учитывающему также вид составляющих операций и их порядок, а следовательно, не сможем его применить и ни к одной такой системе в целом. Таким образом, если мы хотим построить единую генетическую систему мышления, то предварительно должны выяснить генетические отношения между мыслительными операциями, зафиксированными в алфавите.

Среди этих отношений не может быть пока структурного отношения «проще-сложнее». Действительно, чтобы установить его, мы должны свести все операции мышления к одному составляющему их элементу. Но это невозможно, так как уже по определению операции мышления — это простые, далее неразложимые процессы, и мы их сознательно вводим таким образом, чтобы они уже не содержали общих элементов.

Но если операции мышления и нельзя свести к одному общему элементу, а в силу этого нельзя установить между ними и структурного отношения «простое-сложное», то это еще не значит, что между ними вообще нельзя установить никакой генетической связи.

Существует, например, генетический процесс (и он выявлен в других предметах), который может быть назван трансформацией. Суть его состоит в том, что одно явление, попав в определенные условия, видоизменяется в соответствии с ними и превращается в качественно иное явление. При этом первое и второе могут оказаться с чисто структурной точки зрения равносложными, то есть, подходя ко всем составляющим этих явлений как к сложившимся, мы не сможем установить между ними структурного отношения «проще-сложнее». Но в то же время между этими явлениями будет существовать генетическая связь такого рода, что одно явление объективно будет необходимым условием, источником и материалом другого.

Условно связи подобного рода можно назвать генетическими связями «проще — сложнее». Их известно уже довольно много. Кроме трансформации, существует, к примеру, процесс преобразования элемента системой. Существует процесс сокращающего замещения нескольких элементов одним, процесс «охватывающего» развития, когда продукт одного процесса становится элементом другого, и ряд иных. Есть все основания предполагать, что перечисленные генетические связи существуют и между операциями мышления. Поэтому, решая дальше исходную задачу — так представить все компоненты мышления, чтобы стала возможной генетическая систематизация их, — мы должны выяснить все виды этих связей для мышления и конкретно определить, каким образом одни мыслительные операции возникают из других.

Но для этого необходимо дополнительно проанализировать сами операции. Невозможно говорить о развитии одних образований из других, если и те и другие предстают как абсолютно простые и разнокачественные. Анализ генетических связей с необходимостью предполагает, чтобы сопоставляемые явления выступали как сложные, внутренне расчлененные, структурные и чтобы между их сторонами и элементами можно было устанавливать определенные отношения. Таково обязательное требование. Но можно ли его выполнить?

§ 75

Нетрудно убедиться, что простота, или элементарность, операций, о которой мы все время говорили выше, очень относительна; в другом плане рассмотрения и при другом методе анализа мыслительные операции, естественно, разлагаются на более простые составляющие. В частности, важнейшим результатом предшествующего анализа является положение, что не только знания, но и операции собственно мышления имеют двухплоскостное строение. Уже одно это соображение закономерно подводит нас к определенному разложению операций на составляющие. К примеру, одну часть операции может образовать то, что лежит в одной плоскости, вторую — то, что лежит в другой плоскости, а третью — связь между ними. Возможны, очевидно, и другие подходы к анализу операций. Необходимо выяснить, какой из них более всего соответствует природе самого акта мысли и целям принятого нами общего метода исследования — метода восхождения.

Начнем с одного из самых простейших действий — «наложения» объектов, — которое возникает уже на чисто производственном уровне деятельности. К этому действию прибегают, когда нужно создать объект — орудие или предмет потребления, — по форме тождественный другому объекту. Первый объект в этой ситуации выступает как предмет труда, второй — как «образец». Такое наложение друг на друга предмета труда и образца по сути своей всегда есть приравнивание, или отождествление: если исходный объект — предмет труда — не равен образцу, то первоначально его просто изменяют практически, преобразуют, добиваясь такого равенства; собственно, в этом и состоит в подобных случаях задача трудового акта. Но затем в определенных трудовых ситуациях такое наложение объектов друг на друга начинает играть иную роль: оно само становится познавательным действием, а его задачей и целью, соответственно, становится получение знания вида: предмет труда «равен» (или «не равен») образцу. Благодаря этому действие наложения становится мыслительной операцией, которую мы условно будем называть «приравниванием». При этом важно отметить, что факт совмещения или несовмещения объектов при наложении, независимо от того, является это действие практическим или познавательным, устанавливается с помощью зрительного, визуального наблюдения.

Осуществляя наложение в предметном плане и фиксируя зрительно, совместились или не совместились накладываемые друг на друга объекты, человек тем самым создает в объективной действительности новое содержание. Именно оно и фиксируется в слове «равно» (или «не равно»). Наглядно-символически операцию приравнивания можно изобразить в схеме:

Рис. 50

где А и В — объекты, накладываемые друг на друга, фигурная скобка изображает само действие наложения, а знак (α) — словесное выражение («А равно (не равно) В», или «В равно А», или «А и В равны»), фиксирующее познавательный результат этого действия. Совершенно очевидно, что действие наложения образует сердцевину, ядро всей мыслительной операции, поскольку именно оно выделяет содержание складывающегося в результате знания, а знак (α) является просто «сопровождением» этого действия, фиксирующим выделенное содержание.

Мы дали описание одного случая деятельности, результатом которой является простое мыслительное знание. Мы полагаем, что это — мыслительная операция.