«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

Первое обстоятельство, которое мы хотим подчеркнуть, — что действие наложения производится с определенными «объектами». Второе — что оно создает между этими объектами определенное отношение. Третье — что это отношение определяет другое, следующее за первым действие, которое, собственно, и фиксирует факт совмещения или несовмещения объектов. С этой более детализированной точки зрения схема операции наложения будет выглядеть так:

Рис. 51

где стрелка изображает взаимодействие объектов А и В в ходе наложения, или, иначе, объективное отношение, установившееся между ними, а фигурная скобка — второе, специальное действие по фиксации специфического эффекта внутри этого отношения совмещения или несовмещения.

И эти три момента можно проследить в самых разнообразных мыслительных операциях.

Возьмем, к примеру, процесс получения таких характеристик объектов, как «твердый» или «не твердый». Для того чтобы к какому-либо объекту можно было отнести один из этих знаков, нужно этот объект привести в практическое взаимодействие с каким-либо другим объектом, относительно которого определяют твердость. «Поведение» исследуемого объекта в ходе этого взаимодействия, то есть происходящие (или не происходящие) с ним изменения, будет служить основанием для характеристики его одним или другим из указанных выше знаков, подобно тому, как совмещение или несовмещение объектов в случае наложения служило основанием для характеристики объектов как «равных» или «не равных».

Если мы возьмем операцию, посредством которой выявляется состав какого-либо сложного объекта, то без труда сможем заметить, что и в нее тоже обязательно входит практическое действие с объектами: рассматриваемый объект надо разложить, а затем, чтобы получить выражения вида «А состоит из частей В и С», «В и С суть части А» или «А есть целое по отношению к В и С», — установить определенное отношение между А и В, С. Мы сейчас сознательно оставляем в стороне вопрос, как это делается, с помощью каких дополнительных, вспомогательных средств; нам важно подчеркнуть пока только одно — что и здесь необходимы, с одной стороны, группа действий, устанавливающая определенное объективное отношение между объектами, а с другой — группа действий, фиксирующая эффект этого отношения. Наглядно-схематически этот случай может быть изображен так:

Рис. 52

где «кривые» стрелки изображают реальное разложение объекта А, вертикальная штриховая черта — временную границу ситуаций, фигурная скобка — особое действие сопоставления А с В и С, а (α, β, γ…) — словесное выражение, фиксирующее выявленный таким образом результат (многоточие показывает, что сами объекты А, В и С не исчерпывают всего материала, необходимого для выявления результата).

В мыслительной операции, посредством которой мы выявляем связи между объектами и явлениями, тоже без труда обнаруживаются все рассматриваемые моменты. Предположим, что нам нужно выяснить, существует ли механическая связь между двумя объектами А и В. Для этого мы должны привести в движение один из них и следить за тем, что произойдет с другим. Если в положении второго объекта не произойдет никаких изменений, как бы мы ни меняли положение первого, то мы скажем, что между этими объектами нет связи; если же вслед за изменениями в положении первого будут происходить изменения и в положении второго, то мы сделаем вывод, что между этими объектами связь существует. Схематически эту операцию можно изобразить так:

Рис. 53

где A1, А2, А3… — последовательные состояния первого объекта, B1, В2, B3… — соответствующие им последовательные состояния второго объекта, двойная вертикальная стрелка обозначает вызванное нами изменение объекта А, штриховая вертикальная стрелка — изменение объекта В, а фигурная скобка — сложную систему сопоставлений, фиксирующую эффект от изменения А и позволяющую утверждать, что А и В связаны (или не связаны).

При детальном анализе последней операции особенно явственно выступает то, что весь процесс сопоставления идет как бы в несколько этапов. Сначала нужно выделить какую-либо характеристику объекта А, скажем, «положение», и зафиксировать ее в специальном знаке, положим, l1. Потом надо зафиксировать аналогичную характеристику объекта, скажем, k1. После воздействия на А надо зафиксировать вторую характеристику того же свойства А — l2 — и вторую характеристику объекта В — k2, и т. д. Только после этого первого этапа исследования мы можем приступить к выявлению того эффекта нашего воздействия, который позволяет фиксировать наличие или отсутствие самой связи между А и В. И на этом втором этапе — это обстоятельство нам особенно важно подчеркнуть — мы будем ориентироваться уже не на объекты А и В, а на знаки, фиксирующие их состояния, на l и k. Можно сказать даже резче: на этом втором этапе мы будем действовать уже не с самими объектами, а с их заместителями-знаками. Но это будет вместе с тем часть все той же операции по выявлению определенных свойств объектов А и В (точнее, их системы).

С учетом изложенных соображений схему мыслительной операции по выявлению связи между объектами надо будет представить так:

Рис. 54

где ломанные штриховые стрелки изображают линии соответствия между состояниями объекта и знаками, фиксирующими определенные значения этих состояний.

В принципе, такой же характер и такую же структуру будет иметь и операция по выявлению связи между сторонами-свойствами какого-либо объекта. Если мы возьмем, к примеру, историю формулирования физического закона Бойля — Мариотта, то там распадение операции на два этапа выступает предельно отчетливо. Вот что пишет по этому поводу, в частности, Ф. Розенбергер: «Чтобы убедить Линуса в существовании сопротивления воздуха, он [Р. Бойль — Г. Щ.] взял изогнутую в виде сифона стеклянную трубку с запаянным коротким коленом и наполнил ее через длинное (открытое) колено ртутью. По мере приливания ртути воздух в коротком колене сжимался, но продолжал уравновешивать все больший и больший столб ртути. После этого Бойль составил таблицу уменьшающихся объемов воздуха и соответствующих избытков давления в длинном колене; но отношение между обеими этими величинами он оставил без всякого внимания. Оно было подмечено лишь его учеником Ричардом Тоунлеем, который сделал на основании таблиц Бойля тот вывод, что объемы сжимаемого воздуха обратно пропорциональны силам давления. Бойль согласился с правильностью этого закона и доказал, что он распространяется и на давления, меньшие атмосферного» [Розенбергер, 1937, с. 136].

Здесь очень важно подчеркнуть, что единственным материалом, с которым имел дело Таунли, были численные величины, характеризующие объем и давление; именно между ними он устанавливал определенные отношения: p1V1, p2V2, p3V3, а затем фиксировал эффект: p