Усилитель 4. Имперский триатлон - Алексей Урусов

на высокой ножке для фуршета, несколько контейнеров с посудой. Быстро оккупируют кухню-столовую, и в ней становится тесновато. На мой вопрос: зачем столько людей и оборудования, шеф-повар ответил: — Так на десять человек; графы, бароны будут. Одни подают блюда, другие напитки разносят.

Начинают поступать звонки от друзей — едут. Но первыми прибывают из Владимира Анатолий Дмитриевич и Борис Перлов — опасаясь вечерних пробок они решили выехать пораньше. Так что Боря с воодушевлением набрасывается на расстановку оружия, а Анатолий Дмитриевич, высказав удовлетворение хорошим содержанием амуниции, начинает им руководить.

Следом прибывает Артур Гефт, и почти сразу же — бароны Владимир Николаевич Аланкин с Владиславом и Григорий Тимофеевич Протасов с Лукой. Благодарю их, что бросили свои дела и приехали из Владимира: у меня отлегло от сердца — граф Уваров в возрасте и общаться с «пацанами» ему может быть не очень интересно. Теперь у него есть возможность переговорить с людьми не только со статусом, но и ровесниками.

Получив звонок от Уварова, что он подъезжает, спускаюсь вниз, помогаю ему запарковаться на подземной стоянке, и как только он выходит из автомобиля, представляюсь. Фёдор Семёнович улыбается и жмёт мне руку. Поднимаемся на лифте, знакомлю с гостями. Получив фужер, граф провозглашает: — Я был в ложе на имперском триатлоне и получил немало удовольствия наблюдая за играми. Искренне поздравляю Вас с выдающейся победой! За уникальное спортивное достижение! За команду, которая это сделала!

Видя, что Фёдор Семёнович в нетерпении, приглашаю его к осмотру, и он с удовольствием проходит к стойкам с оружием: — Я искренне признателен, что Вы предоставили мне право первому познакомиться с Вашими трофеями. Я понимаю, что Вы ещё не отошли от эйфории после победы, и дёргать Вас, может быть, было не очень этично, — говорит он, рассматривая кубки.

Я вежливо улыбаюсь, а про себя думаю: ха, не отошёл! Я уже забыл про триатлон: у меня теперь удои и заполняемость танцпола — главные заботы.

Меня поразило: Уваров достал из кармана и надел тонкие тканевые перчатки, и аккуратно, с благоговением, взял дао. Я даже уловил, как он слегка восторженно выдохнул и замер, боясь пошевелиться, когда меч оказался в его руках: — Уникальное произведение! Я много всего видел в своей жизни, но такого меча держать в руках не приходилось!

Я неопределённо пожимаю плечами: — Это подарок от моего учителя, он обучал меня владению китайским мечом.

— Выглядит как очень древнее изделие, — продолжает граф. — Металл необычный. Мне не знаком такой сплав. Вы же им сражались, и не то, что зазубрины — ни одной царапины нет. Обратите внимание, Андрей Андреевич, Анатолий Дмитриевич, какая тонкая работа — вот эти золотые драконы, вчеканенные по верху лезвия. И навершие нефритовой рукояти — золотой набалдашник, тоже с драконами; вглядитесь — драконы пятипалые, а это признак императорской власти.

Почему-то Уваров из всех присутствующих с самого начала выделил дядю Толю, то есть Анатолия Дмитриевича Губкина: наверное, увидел в нём знатока и ценителя оружия.

Анатолий Дмитриевич отвечает: — Я удивлялся, что после тренировок Андрея меч как новенький, но отнёс это к особому составу металла.

— Возможно, — не стал спорить Фёдор Семёнович.

— А это? — Уваров так же уважительно взял одну из моих «македонских» сабель. — Работа новая, современный стиль, но сработано по классике — минимум шесть-восемь полос металла основательно проковали, чтобы клинок таким получился — видите, как свет на лезвии играет. На Кавказе делали? Или в Иране? Или вообще — от арабов привезли?

Анатолий Дмитриевич ответил: — Это наш кузнец, в монастыре под Владимиром, специально для Андрея изготовил, под соревнования.

Фёдор Семёнович ободряюще улыбнулся дяде Толе, но мне показалось, что не все его сомнения ушли.

Положив саблю на подставку, граф предложил: — Господа, надо немного отдохнуть от впечатлений. Думаю, стоит выпить.

После перерыва, во время которого Фёдор Семёнович успел пообщаться со всеми присутствующими, он продолжил просмотр оружия. И так, с короткими паузами, «изучение коллекции» длилось более двух часов. Завершилось оно осмотром кубков, особенно долго граф вертел в руках трёхгранный, вручённый мне за абсолютное чемпионство сразу в трёх видах.

Лук, колчан со стрелами, защитные щитки и стрелковое кольцо, сабля и меч, седло, попона, форма, снаряжение… Граф Уваров, как оказалось, готов приобрести не только медали и кубки, но и много ещё чего. Постепенно растёт гора отобранного им оружия и амуниции; на подставке и столе, выделенных для этого, нет места, но граф, кажется, готов купить всё.

— Если позже Вы решите расстаться с чем-то ещё из вашего богатства, — Фёдор Семёнович широко обводит рукой выставку, давая однозначно понять, что он считает богатством, — рассчитываю, что я буду первым, к кому Вы обратитесь.

* * *

Утром оказалось, что дела в Москве у меня как-то неожиданно закончились. Поступление в академию, квартира, Уваров — все первоочередные задачи складно уложились в один день, хотя я отводил на это целую неделю, причём, не был уверен, что времени хватит. По новой стройке Костю и Марка дёргать рано — проект в такие короткие сроки не появится. Проверка предприятий идёт, и пока она не закончится, туда тоже лучше не соваться. Вернувшись с тренировки, я обошёл квартиру — тут тоже особенно заняться нечем. Точнее, дел много, но без Эли что-то затевать — только нарываться на перестановки и новые закупки мебели. Лучше уж всё сразу вместе делать.

Оптимально — во Владимир прямо сегодня вернуться. Спускаюсь на подземную стоянку, прыгаю в машину, вбиваю координаты и авто бодро выруливает на улицу и начинает петлять по центру Москвы, прокладывая путь на северо-восток.

По дороге пару раз позвонил Эле, но так и не дозвонился — она вообще часто, уходя из дома, смартфон с собой не брала. А на пляж или какое-нибудь культурное мероприятие обязательно ходила без гаджетов. В их «околоискусствоведческой среде» быть в театре или музее со смартфоном считалось признаком плохого тона.

Владимир.

Во Владимире сразу заскочил к Перловым — дома оказалась одна тётя Лиза — кухарка, которая сразу же затащила меня на кухню и заставила съесть несколько котлет.

— Смотрели, смотрели