Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз

class="p1">Ночь костров с ее «Запомни, запомни…» и фейерверками празднуется в память о попытке массового убийства, предпринятой в 1605 году[207]. Теракт, пусть и неудавшийся, – дело довольно гадкое, чтобы его отмечать. Потому-то, разумеется, я и провел аналогию с преступным замыслом в брайтонской гостинице. Но от Гая Фокса нас отделяет более четырехсот лет – срок достаточно долгий для того, чтобы празднования в его честь наводили на мысли не о дурном вкусе, а о причудливости давней истории. Так что я не собираюсь занудствовать и быть ноябрьским брюзгой.

И я действительно люблю фейерверки. Всегда их любил. Впрочем, нахожу их более привлекательными не для ушей, а для глаз: ярко раскрашенное психоделическое небо, освещенные вспышками лица детей, размахивающих бенгальскими огнями, жужжание «огненных колес», называемых еще «колесами святой Екатерины» (и снова историческая дистанция помогает нам забыть, что происхождение этого названия тоже весьма отвратительно). Мне не очень понятно, в чем прелесть громких взрывов, но можно предположить, что некоторые люди их обожают, иначе производители не делали бы петарды такими шумными. В общем, не буду отрицать: фейерверки, даже звуки взрывов, – веселая штука, и я многие годы, с самого детства, очень радовался Ночи костров.

Однако, любя фейерверки, я люблю также и животных. В том числе людей, но сейчас речь не о них. А, например, о наших собачках Тихо и Кубе – двух существах из миллионов тех, кого каждый год по всей стране приводят в ужас крайне негуманные децибелы современных фейерверков. Если бы такое происходило только 5 ноября, еще бы куда ни шло. Но из года в год «пятое ноября» неуклонно расширяется в обе стороны[208]. Похоже, многие люди, купившие петарды, не в силах дотерпеть до Ночи Гая Фокса. Или же эта ночь доставляет им такое удовольствие, что они не могут устоять перед искушением воспроизводить ее потом недели напролет. Ну а в Оксфорде сезон фейерверков вообще ничем не ограничен и распространяется почти на все выходные учебного года.

Если бы дело было только в Тихо и Кубе, чья жизнь превращается в муку, я бы прикусил язык. Но когда я поделился в твиттере своими опасениями насчет шума, другие владельцы собак, а также кошек и лошадей прислали мне несметное количество откликов. Научные исследования подтверждают это субъективное впечатление. В ветеринарной литературе перечислено более пятидесяти измеримых симптомов физических страданий, причиняемых собакам звуками фейерверков. Иногда доходит до того, что в период фейерверков обычно ласковые собаки кусают от ужаса своих хозяев. По имеющимся данным, около 50 % собак и 60 % кошек страдают фейерверкофобией.

Теперь подумайте обо всех диких животных страны. А еще о коровах, свиньях и прочей живности, обитающей на фермах. Нет причин считать, будто дикие животные, которых мы не видим, пугаются меньше домашних любимцев, находящихся у нас перед глазами. Если подумать, все обстоит скорее наоборот: ведь рядом с окруженными любовью питомцами вроде Тихо и Кубы есть люди, чтобы их успокоить и утешить. Естественное окружение и мирные ночи диких животных внезапно, без предупреждения взрываются звуковым эквивалентом битвы времен Первой мировой. Кстати, среди тех, кто с сочувствием откликнулся на мои твиты, посвященные фейерверкам, были ветераны войн, страдающие современным аналогом боевого посттравматического синдрома, некогда свойственного участникам Первой мировой.

Как же быть? Я не стану призывать к полному запрещению фейерверков (что уже делалось в разных местах, в том числе в Северной Ирландии в эпоху конфликта 1960-х – 1990-х годов[209]). В большинстве случаев предлагают два компромисса. Первый: ограничить запуск фейерверков несколькими определенными датами вроде Ночи Гая Фокса и кануна Нового года. Другие особые поводы – большие вечеринки, балы и тому подобное – нужно будет согласовывать по индивидуальным запросам, примерно как в отдельных случаях получают разрешение включать громкую музыку. Другой выдвигавшийся компромисс: разрешить организацию фейерверков государственным органам, но не старым добрым частным лицам в собственном садике за домом. А я бы предложил третий компромисс, который, возможно, уменьшил бы необходимость в первых двух: разрешить фейерверки, радующие глаз, но наложить строгие ограничения на шум. Бесшумные петарды существуют.

Хотя подавляющее большинство ответов на мои твиты отличалось единодушием, имелось две разновидности возражений, требующих серьезного рассмотрения. Во-первых, не будет ли официальное запрещение фейерверков нарушением личных свобод? И во-вторых, не должно ли удовольствие для людей пользоваться приоритетом перед «всего лишь» чувствами животных?

Аргумент насчет личных свобод выглядит на первый взгляд убедительным. Несколько пользователей твиттера написали: то, чем люди занимаются в своем собственном саду, – их личное дело и ничье более, уж точно не предмет для назойливой опеки государства. Однако создаваемые громкими взрывами звуковые и ударные волны распространяются далеко за пределы чьего бы то ни было сада. Соседи, которым не нравятся вспышки и цвета фейерверка, могут отгородиться от них, задернув занавески. Но надежных способов отгородиться от громких взрывов не существует. Зашумленность особенно асоциальна в силу того, что от нее никуда не деться, – вот почему благотворительная организация «Общество по борьбе с шумом» так необходима.

Ну а как быть с возражением про «всего лишь» животных? Разве удовольствие для людей не важнее перепуганных собак, кошек, лошадей, коров, кроликов, мышей, ласок, барсуков и птиц? В нас глубоко коренится предубеждение, что человек значит больше, чем остальные животные. Это сложная философская проблема, и здесь не место в нее углубляться. Выскажу только пару соображений.

В первую очередь, хотя сознание и интеллект животных, не являющихся людьми, значительно уступают нашим с вами, их способность страдать – испытывать боль или страх – не зависит ни от сознания, ни от интеллекта[210]. Страх и боль Эйнштейна не сильнее страха и боли Сары Пэйлин. И нет никаких явных причин полагать, будто собака или барсук меньше способны страдать от боли или от страха по сравнению с каким угодно человеком.

В случае же с боязнью фейерверков у нас даже могут найтись основания ожидать противоположного. Люди понимают, что такое фейерверк. Человеческих детенышей можно успокоить словесным объяснением: «Все в порядке, солнышко, это просто фейерверк, это весело, не о чем переживать». С животными, не являющимися людьми, такое не сработает.

Не будем портить никому праздник. Однако фейерверки принесут почти столько же радости и без шума. А наше нынешнее безразличие к миллионам чувствующих созданий, не способных понять, что такое фейерверк, но вполне способных прийти от него в ужас, – это проявление крайнего, пусть обычно и неосознанного, эгоизма.

Послесловие

Надеюсь, эта заметка не производит впечатление излишней зацикленности на чисто британских, местечковых проблемах. Ночь Гая Фокса пришлась здесь просто к