Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

получении отсрочек, выявлении болезней, освобождающих от призыва и т. д. Рекламную рассылку такой организации автор не раз получал по электронной почте. При этом «профессиональная помощь» предлагается призывникам, офицерам запаса (лицам, окончившим военную кафедру) и допризывникам, то есть охватываются различные категории военнообязанных, подлежащих призыву на военную службу. Как правило, все эти «юристы-правозащитники» ссылаются на свое активное сотрудничество и обеспечение «юридической поддержкой» деятельности движения «Солдатские матери», дают ссылки на его сайты, содержащие контактную информацию по разным городам и регионам страны. В свою очередь, на сайтах «солдатских матерей» размещены рекламные объявления всевозможных адвокатских контор, помогающих военнообязанным уклоняться от призыва.

На основании даже этой поверхностной информации можно сделать неутешительный вывод: налицо четко отлаженная система разрушения мобилизационного сознания граждан в масштабе государства.

Кстати, еще в октябре 2004 г. депутат Госдумы, член фракции «Родина» Виктор Алкснис направлял депутатские запросы в Генпрокуратуру и Минюст по проверке источников финансирования комитетов солдатских матерей. По его утверждению, данная организация «выполняет политический заказ со стороны Запада по ослаблению обороноспособности России», причем «никакого отношения к солдатским матерям эти женщины не имеют, это профессиональные политические работники, которые получают зарплату, содержат сотни офисов по всей России, осуществляют активную пропагандистскую, издательскую деятельность»; «в каждом регионе России солдатам раздаются красочно оформленные буклетики, куда надо бежать от военной службы и куда прибежать, даются рекомендации, как дезертировать со службы, какие нужно болезни придумать»[510].

Автор книги — человек, отдавший службе в армии более тридцати лет, начинавший службу еще в Советской армии, долгое время служивший в войсках, а в 1990-х гг. — в одном из военкоматов г. Москвы. Поэтому о «военно-мобилизационной деятельности государства» и состоянии мобилизационного сознания в стране знает не понаслышке.

Даже в последние дни СССР отношение в войсках к деятельности Комитета солдатских матерей (а появилась эта организация в 1989 г.) было негативным именно в солдатской массе. Понятие «дезертир» тогда означало то, что оно означало. И отношение к разного рода «уклонистам» было откровенно презрительным. Но со временем положение стало меняться. Новый призывной контингент, воспитанный уже в другой социальной среде, приносил с собой и новые настроения. Из защитника Родины солдат превратился в неудачника, который не смог устроиться «на гражданке». Армия вновь стала рабочее-крестьянской в полном смысле этого слова. Не добавила боеготовности и либерализация дисциплинарного устава, лишившая реальной власти не только сержантский, но и офицерский состав. В этом случае власть перешла к солдатским «авторитетам» (то есть казарма стала мало чем отличаться от «зоны»). Окончательно отвратили от службы в армии новые поколения призывников крайне непопулярные в народе первая и вторая чеченские кампании, сопровождавшиеся развязанным в отечественных СМИ беспрецедентным антиармейским идеологическим прессингом.

Стремление матерей уберечь своих сыновей от бессмысленной и, как им казалось, почти неминуемой гибели по-человечески вполне понятно (действительно, потери в первой чеченской были просто чудовищны). На этом фоне развернулась весьма активная деятельность по «отмазыванию» призывников от армии любыми путями и средствами. И тут ситуация часто доходила до анекдота. Самым распространенным способом «отмазки» была болезнь, несовместимая со службой. Как правило, это незначительные психические расстройства, вплоть до вялотекущей шизофрении. Каково же было удивление некоторых мам, когда они узнавали, что с таким диагнозом (с таким трудом и за такие деньги добытым!) найти нормальную работу «на гражданке» невозможно! Отмена же диагноза грозила немедленным призывом в армию, а то и открытием уголовного дела. Но это только одна коллизия.

Другая выглядела гораздо менее комично. В этом случае примерно через полгода-год после получения долгожданной отсрочки или полного освобождения от службы мать со слезами прибегала в военкомат, умоляя призвать ее сына «куда угодно, хоть на войну, пока его не посадили!». То есть в глубине души люди понимали, что в армии учат не только стрелять, что это действительно неплохая школа, а казарма — это все-таки не зона (иначе какая разница — призовут или посадят?). Страшно то, что для понимания таких простых вещей сегодня обязательно должна случиться беда или хотя бы серьезная неприятность. Сколько раз, будучи офицером военкомата, приходилось слышать от матерей горькое признание: «Лучше бы его в армию забрали: человеком бы стал…»

Ещё незадолго до начала СВО казалось, что мобилизационное сознание в стране сломлено. И возникал вопрос: что дальше? Если лозунгом начала президентского правления В. В. Путина была стабильность, то сегодня на повестке дня стоит развитие. Развитие чего? Надо полагать, экономики; государственности, без которой экономическое развитие немыслимо; науки, культуры, образования, без которых немыслима государственность… Но для достижения этих целей необходима мобилизация всех имеющихся ресурсов. Каким образом мобилизовать население страны на решение поставленных государством задач при сломленном мобилизационном сознании? По всей видимости, в начале необходимо поставить вопрос о его восстановлении и уже потом — о способе решения любых проблем. Также очевидно, что одних государственных программ, какими бы важными они ни были, недостаточно. Нужна государственная идеология, в рамках которой данные программы только и могут быть реализованы. Особенно это актуально в сфере национальной и военной безопасности. Еще Наполеон говорил, что народ, не желающий кормить свою армию, будет кормить чужую. В Ираке и Сербии уже кормят. Кто следующий? Очевидно, наши оппоненты решили, что следующими должны быть мы. И вновь пришлось взяться за оружие. И выяснилось, что с мобилизационным сознанием не все так плохо, как казалось еще недавно. И к уклонистам в обществе относятся так, как они того заслуживают, и поток добровольцев не ослабевает. И в лице России многие, очень многие страны и народы вновь видят лидера.

Но здесь возникает еще один, пожалуй, главный вопрос: а хватит ли сил и ресурса уже у нас? Ведь для подлинного, а не виртуального лидерства тоже нужен ресурс. Достаточно ли у современной России сил, в первую очередь духовных, чтобы указать человечеству другой путь, как это когда-то сделали большевики? Будет ли Русский глобальный проект так же привлекателен для большинства населения планеты, каким в начале XX в. оказался Красный проект? Что такое вообще Русский глобальный проект, есть ли он и если есть, то какое место занимает во всемирно-историческом процессе?

Итак, что такое Русский глобальный проект?

Раздел III. Русский глобальный проект как неотъемлемая часть всемирно-исторического процесса

До сих пор мы рассматривали глобальные проекты развития как нечто самодостаточное. И к этому были все основания. Понятие «глобальный проект» довольно многогранно. И каждая грань этого понятия имеет свою структуру, логику, различные уровни и контуры. Все это изучается, анализируется, из всего массива информации делаются определенные выводы.

Глобальные проекты развития всегда конкурируют друг с