Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Незадолго до этого события, в 966 г., в «лоно истинной веры» вошла Польша. Вот только крещение она приняла из рук Рима, навсегда утратив свою субъектность. С этого момента судьба Польши решалась где угодно, только не в Варшаве. Казалось бы, особой разницы нет. Церковь еще едина, но противоречия между двумя ветвями христианства уже видны, что называется, невооруженным взглядом, и до окончательного разрыва оставалось совсем немного времени.

«Официальной датой Раскола (Великой схизмы) принято считать 1054 г. Но события, предшествующие отделению Церквей, начали развиваться гораздо раньше. Истоками конфликта можно назвать отделение от Римской Империи в 395 г. н. э. Византии со столицей в Константинополе. Закономерно в новой столице было установлено Патриаршество. В 472–489 гг. титул «Вселенского» окончательно закрепился за Константинопольским Патриархом Акакием. Уже в то время появились существенные обрядовые расхождения в совершении Таинств и богослужений между Латинским Западом и Греческим Востоком. Так начался раскол Церкви»[521].

Официальная версия гласит, что в основе раскола лежали главным образом вероучительные факторы. Особое место заняли богословские расхождения о Филиокве (догмат о Троице)[522]. Православная церковь, опираясь на евангельскую цитату «Егда же приидет Утешитель, Егоже Аз послю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит, Той свидетельствует о Мне: и вы же свидетельствуете, яко искони со Мною есте»[523] утверждала, что Святой Дух исходит только от Бога-Отца. Католическая церковь отстаивала свою точку зрения об исхождении Духа от Отца и Сына. Кроме того, католическая церковь использовала в Таинстве Причастия пресный хлеб. Это противоречило евангельским событиям: на Тайной вечере Иисус Христос преломлял именно квасной хлеб.

Однако истинные причины Великой схизмы лежали в политической плоскости. Вселенский патриархат не вмешивался во внутренние дела поместных церквей, регулируя лишь общие богослужебные вопросы. Все остальное решалось на вселенских соборах консенсусом. То есть либо все, либо никто. В Риме папские буллы имели силу закона. Притом не только церковного, но и светского. Приобретая все большее могущество в политической сфере, Рим не желал мириться с самостоятельностью Константинополя. Но любые попытки римских понтификов утвердить свое господство на Востоке встречали резкий отпор, и не только со стороны константинопольского патриарха.

В 1054 г. распад церкви на Западную (Римско-католическую) и Восточную (Греко-кафолическую) стал свершившимся фактом. Представителей западной ветви христианства стали называть католиками, а представителей восточной — ортодоксами, то есть православными.

Таким образом, православная Русь оказалась, во многом помимо своей воли, втянутой в затяжной цивилизационный конфликт, который со временем вышел далеко за рамки чисто богословских споров. Отныне Русь по определению выступала врагом Запада, независимо от того, хотели мы этой вражды, или нет.

Тем не менее в наши дела особо никто не вмешивался. У Запада в это время хватало других проблем: постоянные войны между государствами, крестовые походы, борьба за власть между Ватиканом и германскими императорами и главная из проблем — устранение из духовной, политической и экономической жизни Византийской империи. На решение этой сверхзадачи понадобилась почти тысяча лет.

Русь же находилась на периферии этого процесса и имела возможность спокойно решать свои задачи. Мы развивали свою государственность, культуру и пытались выстраивать равноприемлемые отношения с окружающим миром. Уже при великой княгине Ольге Русь обменялась посольствами с императором Священной Римской империи Германской нации Оттоном I. Это произошло в 959 г.[524] Однако наибольшего успеха достиг Ярослав Мудрый. Его дочери Анастасия, Елизавета и Анна стали королевами Венгрии, Норвегии и Франции. Русь торговала, отбивалась от воинственных соседей, посылала посольства в другие страны и принимала иностранных послов — одним словом, занималась своими делами, сохраняя свою самобытность. Правление Ярослава считается золотым веком Древней Руси.

Процесс христианизации растянулся у нас до XII в., постепенно укореняясь в сознании людей на уровне нормы. Многие понятия нового учения были близки русскому сознанию. Например, понятие Богородицы существовало на Руси задолго до Крещения. Так называли светлую богиню любви и красоты Ладу, мать богов. По одной из версий, в богине Ладе «можно видеть одну из двух архаичных рожаниц, аналогичную греческой Лето, матери Артемиды»[525]. Естественно, что и после Крещения Руси языческие традиции не прекратились. Видоизменились, слились с православным культом, но не исчезли. Отражением языческого мировоззрения являются ритуалы и обряды, различные «приметы», гадания, просматривается влияние язычества в христианских праздниках и даже в названиях городов, например Кострома[526]. Ярким примером такого слияния является культ Параскевы Пятницы[527]. Таким образом, менталитет русского человека не претерпел существенных изменений после принятия христианства. Наоборот, то светлое и чистое, что в нем было раньше, только укрепилось, получив более мощную духовную основу. Общинность, олицетворявшая сплоченность небольшой группы, трансформировалась в соборность, Софию, олицетворявшую единство всего народа.

Это время вошло в историю, публицистику, общественное сознание и в саму практику жизнедеятельности под названием «Святая Русь». «В русском понимании Святая Русь — это особое благодатное свойство русского народа, сделавшее его оплотом христианской веры во всем мире. Святая Русь — это и жертвенное служение православным идеалам, и сердечное следование Христовым заповедям, и стяжание Духа Святого, и устремленность к покаянию и совершенству, которые превратили русский народ, по представлениям древнерусских книжников, в новый богоизбранный народ. Святая Русь — это идеал, но это и земная реальность России, выраженная в духовных подвигах русских святых»[528].

«Святая Русь» была первой попыткой Русского государства предъявить себя миру в качестве глобальной силы. К счастью, мир (имеется в виду католический Запад) тогда не обратил на это внимание. Мы ничего не смогли противопоставить окатоличиванию Западной Руси. И скорее всего, не смогли бы противостоять совокупной и целенаправленной экспансии, окажись взгляд с «той стороны» более пристальным. Но мы находились как бы в тени Византийской империи, принявшей на себя главный удар католического Запада.

Духовное противостояние в конечном итоге вылилось в захват и разграбление Константинополя европейскими рыцарями во время Четвертого крестового похода (1202–1204 гг.), организованного папой Иннокентием III и оплаченного венецианскими купцами. После этого удара Византийская империя так и не оправилась. Начался период быстрого угасания. Окончательному краху предшествовало духовное падение — Флорентийская уния, то есть согласие на полное духовное и политическое подчинение Риму в обмен на помощь против турецкой экспансии. Согласно унии, православная конфессия признала первенство католицизма во главе с римским понтификом, догматы о чистилище и исхождении Святого Духа. Поскольку унию поддержал и митрополит Киевский и всея Руси Иссидор, то это означало полное уничтожение православия.

Но уния не вступила в полную силу. Когда папе Евгению IV подали подписанный почти всеми иерархами документ, он, не глядя на него, спросил: «Марк тоже подписал?» Ответ был отрицательным.