100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

Над городом-мороком – смурый орел

С орлицей ширококрылой.

В его дневнике 1909 года есть и такая запись: «Хорошо на башне. Устроенный, прохладный тихий оазис на высоте, над Таврическим садом и его зеленой чашей – прудом с серебряными плесами». Но хозяйка «башни» Л.Д. Зиновьева-Аннибал умерла в 1907 году. После этого «среды» больше не собирались.

Вяч. Иванов родился в Москве. Отец его – землемер, атеист, материалист. Мать же, напротив, была женщиной религиозной. Отец рано умер, достатка в семье не было, мальчику приходилось прирабатывать репетиторством. В 12 лет он добровольно принимается за изучение греческого языка. Эллада, ее история и мифы на всю жизнь становятся его страстным увлечением. В 14 лет он атеист, увлекается революционными изданиями, но это скоро прошло. Позже, в Риме, в 30-х годах, на совет советского критика Чарного вернуться в Россию Вяч. Иванов ответил: «Это исключено, пока там рушат церкви».

Всю зрелую жизнь поэт прожил идеалистом и мистиком. Он учился в Московском университете, потом уехал в Германию работать в семинаре известного историка Древнего Рима Теодора Моммзена. Задумываясь над историей Античности, поэт размышляет и об особенностях русского ума:

Как чрез туманы взор орлиный

Обслеживает прах долины,

Он здраво мыслит о земле,

В мистической купаясь мгле.

Таков ум самого В.И. Иванова. За мистическими туманностями его стихов проступает здравая логика. Задолго до Блока поэт углядел в русском человеке двойственность, побуждающую его обращать свой взор к скифству, к Востоку:

Нам, нестройным, – своеволье!

Нам – кочевье! Нам – простор!

Нам – безмежье! Нам – раздолье!

Грани – вам, и граней спор.

В нас заложена алчба

Вам неведомой свободы,

Ваши веки – только годы,

Где заносят непогоды

Безыменные гроба.

Наряду со всем своим «скифством», Вяч. Иванов безусловный европеец. Он и прожил большую часть жизни в Италии, Германии, Франции. Н. Гумилев пишет: «Нет ни одного самого сложного приема, которого бы он не знал. Но он для него не помощник, не золотая радость, а тоже только средство. Не стих окрыляет Вячеслава Иванова – наоборот, он сам окрыляет свой стих».

Из чуткой тьмы пещер, расторгнув медь оков,

Стремится Музыка, обвита бурной тучей…

Ей вслед – погони вихрь, гул бездн и звон подков,

И светоч пламенный, как метеор летучий.

Чаще всего стихи В. Иванова ни на чьи другие не похожи. У него особый, своеобразный словарь, тяжелый и архаичный.

Интерес к Элладе привел В.И. Иванова к Ницше, к его «Рождению трагедии из духа музыки». Отсюда его пристальное внимание к культу Диониса. При описании жриц Диониса в стихе Вячеслава Иванова появляется пульсирующий ритм с резкими перепадами:

Ты резни,

Полосни

Зубом молнийным мой камень, Дионис!

Млатом звучным источи

Из груди моей застылой слез ликующих ключи…

Дионисом, древним богом вина и загробного мира, слез и танца, богом ночи и «ночной стороны души», противостоящим «дневному» Аполлону, поэт интересовался всю жизнь. В 1921 году Вячеслав Иванович защитил в Бакинском университете докторскую диссертацию «Дионис и прадионисийство».

Первая значительная книга стихов поэта вышла в 1902 году и называлась «Кормчие звезды». Вторая книга поэта «Прозрачность» (1904) поставила его окончательно в ряды символистов, хотя по возрасту он был едва ли не старше всех своих соратников, и Брюсова, и Блока, и Белого. И дольше всех остальных он был правоверным символистом, провозглашая лозунги вроде: «Я не символист, если слова мои равны себе, если они – не эхо иных звуков» («Борозды и межи).

Вяч. Иванов и Ольга Шор. 1949 г.

В 1912 году поэт женился на своей падчерице Вере Шварсалон. Они уезжают во Францию, потом в Рим. В Россию супруги вернулись в августе 1913 года и поселились в Москве, на Зубовском бульваре. В Москве их застала и Октябрьская революция. Там им пришлось пережить все бытовые неурядицы: голод, холод. В 1920 году Вера Шварсалон умерла от скоротечного туберкулеза. Ей было только тридцать лет. Тяготы окружающего быта пробудили в Вячеславе Иванове реалиста. Об этом его «Зимние сонеты»:

Охапку дров свалив у камелька,

Вари пшено, и час тебе довлеет,

Потом усни, как все дремой коснеет…

Ах, вечности могила глубока!

Осенью 1920 года поэт получил разрешение выехать в Кисловодск, но там еще гремели выстрелы Гражданской войны, и пришлось переехать в Баку.

Там поэт был профессором кафедры классической филологии. В.А. Мануйлов в своих воспоминаниях о Вяч. Иванове писал: «Это был пламенный человек, человек с пылающим сердцем. Этим пламенем озарена и его поэзия, и не случайно название его главной стихотворной книги «Corardens» («Пылающее сердце»)»:

Да, сей пожар мы поджигали,

И совесть правду говорит,

Хотя предчувствия не лгали,

Что наше сердце в нем сгорит.

В 1924 г. В. Иванов провел несколько месяцев в Москве, выступал на пушкинском юбилее. Когда его просили читать стихи, он говорил: «Я не поэт, а профессор». В это время он и в самом деле стихов не писал. Дочь Вяч. Иванова пишет об удручающем впечатлении, которое произвела на нее Москва 1924 года: «Я уехала в 1920 году из города, где царил кошмар, где были пережиты голод, болезни, смерти, но душа была жива, а духовная жизнь даже повышена. В 1924 году было куда страшнее. Материально было неплохо, но стоял какой-то дух тления, потеря всякой надежды».

Известно, что благодаря О. Каменевой Вяч. Иванову с семьей разрешили выехать в Италию на неопределенный срок. В Россию он больше не вернулся. Поселился поэт в своем любимом Риме, в живописном районе – на виа делле Кватро Фонтане (Четырех фонтанов), недалеко от пьяцца Барберини с ее заросшим мохом Тритоном. Там к нему возвращается поэтический голос:

Двустворку на хвостах клубок дельфиний

Разверстой вынес: в ней растет тритон,

Трубит в улиту; но не зычный тон —

Струя лучом пронзает воздух синий.

В Риме Вячеслав Иванович перешел в католичество, вскоре это сделали и его дети. Преподавал в католическом Колледжио Борромео в Павии неподалеку от Рима.

Довелось ему испытать и неурядицы войны, и немецкую оккупацию Рима. Напоследок союзники еще вздумали бомбить Вечный город, и дочь поэта вспоминает, что, уходя на работу или в магазины, они