Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

Почему тогда твоя бывшая жена три недели рассказывает всем, что ты управлял собственной жизнью так же безответственно?

Вот.

Снова.

Не документы.

Я.

Харвен резко:

— Эдрик.

Но тот уже продолжал:

— Ее развод используется здесь как доказательство твоего характера. Морн получает моральное преимущество. Нора получает идеальную позицию независимой женщины, которую предал амбициозный Альфа.

Кайден стал бледным.

— Остановись.

— Почему? Потому что неудобно?

— Потому что это не относится к расследованию.

— Относится к тому, почему некоторые люди в этом зале заранее готовы поверить худшему.

Я почувствовала, как внутри поднимается не злость.

Усталость.

Глубокая.

Он не собирался отпускать эту линию.

Пока личная боль могла сделать доказательства подозрительными, он будет использовать.

Эдрик посмотрел на меня.

— Нора, ты сама публично признала, что можешь быть предвзята.

— Да.

— Ты утверждаешь, что Кайден изменял тебе.

Я замерла.

В зале стало тихо.

Вот впервые он сказал это прямо.

Не слух.

Не «личные отношения Лиссы».

Не «развод».

Кайден резко поднялся.

— Хватит.

Эдрик повернулся.

— Почему? Это уже всем очевидно.

— Потому что это моя ответственность, а не твой аргумент.

— Тогда скажи сам.

Вот.

Эдрик бросил вызов племяннику, возможно даже не понимая, что именно делает.

— Если хочешь, чтобы люди отделили расследование от личной мести, скажи им, что произошло. Или продолжай позволять нам всем работать с намеками.

Я не хотела этого.

Не так.

Не сегодня.

Не ради защиты расследования.

Это была моя частная боль тоже.

Я посмотрела на Кайдена.

Он стоял.

Бледный.

Спокойный только внешне.

Наши глаза встретились.

И я поняла раньше слов:

он собирается сказать.

Мне захотелось остановить.

Я не остановила.

Потому что теперь это был его выбор.

Кайден повернулся к Харвену.

— Можно?

Председатель долго смотрел.

— Это не относится к предмету заседания.

— Уже относится, раз мой советник использует развод для оценки достоверности участников.

Эдрик сжал челюсть.

Кайден продолжил:

— Я хочу один раз убрать эту часть из слухов.

Харвен посмотрел на меня.

Не как на бывшую Луну.

Как на вторую сторону события.

— Госпожа Вейл?

Вот вопрос.

Если скажу нет, он остановит.

Я могла сохранить тишину.

Но тишина уже перестала защищать меня.

Эдрик использовал ее как место для намеков.

Газеты заполняли.

Люди решали сами.

И все-таки решение должно было быть моим тоже.

Я медленно кивнула.

— Пусть скажет.

Харвен откинулся.

— Говорите.

Кайден стоял перед всем Северным Кругом.

Без трибуны.

Без подготовленного текста.

Я столько лет помогала ему писать речи.

Знала, какие паузы он делает специально.

Какие слова выбирает, чтобы зал запомнил.

Сегодня он ничего не подготовил.

Это было видно.

— Четыре месяца до начала нашего развода я изменял Норе.

На галерее взорвался шорох.

Он не остановился.

— Отношения были с Лиссой Крейн.

Кто-то ахнул.

Лисса сидела неподвижно.

Я почувствовала, как лицо горит.

Не от стыда за себя.

От того, что интимная правда наконец стала общественным фактом.

Кайден продолжил:

— Нора об этом не знала.

Вот.

Очень важно.

— Я говорил Лиссе, что наш брак фактически закончен и что Нора знает о будущем разводе. Это было неправдой.

Лисса закрыла глаза.

Я смотрела на Кайдена.

Он не отворачивался.

— Нора застала нас вместе. В ту же ночь потребовала развод.

Все мои пальцы стали холодными.

— Я просил отложить публичное оформление до выборов.

Зал молчал.

— Она отказалась.

Вот теперь даже Эдрик выглядел так, будто не ожидал, насколько далеко пойдет племянник.

Кайден продолжил:

— Рейд Морн не разрушал мой брак.

Глаза Рейда стали жесткими.

— Нора не ушла от меня потому, что у нее уже был другой мужчина.

Кайден посмотрел в сторону Рейда.

Потом на меня.

— В момент, когда она подала на развод, между ними не было отношений.

Каждое слово резало.

И одновременно освобождало.

— Я сам разрушил доверие в браке до того, как Рейд вообще предложил ей работу.

Эдрик сказал:

— Кайден, достаточно.

Он не послушал.

— И если кто-то использует мою измену как доказательство того, что Нора мстит мне в расследовании, пусть хотя бы сначала не искажает последовательность событий.

Я почувствовала слезы.

Вот неожиданно.

Не потому, что он признался.

Потому что впервые публично защищал не свой образ.

Мой.

Ценой собственного.

И я не хотела превращать это в романтическую награду.

Не должна.

Но могла признать, что это важно.

Кайден посмотрел на зал.

— Нора не обязана была хранить мою репутацию после того, что я сделал.

Вот оно.

Я больше не смогла удержать одну слезу.

Вытерла быстро.

Он продолжил:

— Она все равно не рассказывала причины развода публично. Это был ее выбор, не договоренность со мной.

Эдрик сидел уже совершенно неподвижно.

— Поэтому если кому-то нужен мужчина, чья личная жизнь создала политический скандал, смотрите на меня.

Тишина.

— Не на нее.

Он сел.

Не было аплодисментов.

И правильно.

Нечему аплодировать.

Мужчина признался в четырех месяцах измены и собственной лжи.

Но в зале изменилось что-то важное.

Не отношение ко мне.

Это я узнаю потом.

Изменился предмет.

Больше никто не мог честно говорить:

возможно, Нора ушла к Рейду.

Возможно, развод был взаимным.

Возможно, бывшая жена теперь мстит за решение Кайдена.

Последовательность была зафиксирована самим человеком, которому политически выгоднее всего было ее смягчить.

Я не смотрела на Рейда.

Не могла.

В тот момент передо мной существовал только Кайден.

Не как мужчина, которого хотелось вернуть.

Не как муж.

Как человек, с которым я прожила восемь лет и который наконец сказал правду раньше, чем она стала ему удобна.

Это не вернуло любовь в прежнюю форму.

Не отменило ночь в загородном доме.

Но означало что-то отдельное.

Что-то, чему еще не требовалось имя.

Эдрик выступил после перерыва.

Если признание Кайдена выбило его из равновесия, к возвращению он восстановился.

Снова спокойный.

Собранный.

Опасно точный.

— Я не отрицаю подписи.

Начал именно так.

— Не отрицаю руководство программой совместной готовности. Не отрицаю распоряжение стратегическим организационным резервом кампании.

Альма спросила:

— Отрицаете знание об оплате группы Тарса Керна?

— Да.

— Отрицаете знание о подделке источников резервных запросов?

— Да.

— О неправильном времени и месте нападений?

— Да.

— Тогда как объясняете цепочку?

Эдрик положил руки на стол.

— Плохим контролем частных подрядчиков.

— Каких?

— «Керн и Восс». «Северный тракт». Возможно, отдельные секретари.

— Ваши секретари.

— Люди совершают преступления внутри любых структур.

— Сайр Денн говорит, что