Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

получал карточки из вашего кабинета.

— Из старшего секретариата. Не от меня лично.

— Кто кроме вас мог выдавать?

— Заместитель. Старший секретарь. Руководитель логистики программы.

Вот новые люди.

Не неожиданный злодей.

Просто возможные исполнители.

Альма спросила:

— Почему ваши пакеты шли в обход обычной регистрации?

— Потому что содержали политическую и коммерческую информацию кампании.

— В том числе платежи программы готовности.

— Да.

— Вы не считали смешение политического фонда и общих резервных программ опасным?

— Сейчас считаю.

— Тогда нет?

— Нет.

Он посмотрел на Кайдена.

— И я был не единственным.

Точно.

Это была общая система.

Именно поэтому вина Кайдена не исчезала полностью.

— Вы лично ускоряли платеж ФХ-11? — спросила Альма.

— Да.

— Почему?

— Поставщик жаловался на задержку.

— Знали конечного получателя внешней охраны?

— Нет.

— Знали код Харс Дол?

— Нет.

— Знали Тарса Керна?

— Нет.

— Вальта Дерна?

— Да.

— О чем говорили?

— О сроках транспорта.

— Он утверждает, что вы говорили о необходимости не задерживать расходы по программе.

— Вероятно.

— И Лисса утверждает, что вы говорили о нежелательности попадания некоторых счетов в общий реестр.

Вот первая пауза.

— В контексте кампании.

— Какие именно счета?

— Не помню.

— Вы не помните платежи, по которым лично вмешивались?

— Я работал с сотнями документов.

— Но помнили утром, какие политические приложения комиссия не должна видеть.

Эдрик посмотрел.

— Потому что это юридическая позиция, а не память о конкретном счете.

Хороший ответ.

Именно поэтому он оставался опасным.

Не карикатурный злодей, который внезапно начинает путаться в очевидном.

Он умел отвечать.

Понимал систему.

И если действительно стоял за схемой, значит, строил ее именно с расчетом на то, чтобы каждая отдельная строка имела нормальное объяснение.

Альма спросила:

— Как вы объясняете, что запросы из разных стай приходили из Дома совместной готовности?

— Возможно, копии.

— Входящей регистрации оригиналов нет.

— Тогда частная доставка.

— Ни одного подтверждения.

— Отсутствие регистрации и означает отсутствие подтверждения.

— Почему секретари вашей группы подписывали срочность до поступления некоторых запросов на склад?

Эдрик помолчал.

— Возможно, имели предварительную копию.

— Откуда?

— Спросите их.

— Спрашивали. Сайр говорит, что получал внутреннюю карточку вашего секретариата.

— Опять. Секретариат — не я.

Альма посмотрела на него долго.

— Хорошо.

Никакой попытки поймать на красивом противоречии.

Просто дальше.

— Вы знали, что нападения усиливают политический аргумент Кайдена о необходимости централизации?

— Конечно.

— Использовали в кампании?

— Как и Морн использовал любую ошибку центральной системы.

Рейд не спорил.

— Считали нападения полезными политически?

Эдрик улыбнулся холодно.

— Полезными бывают результаты опросов. Нападения на людей не бывают полезными.

— Но политический эффект был выгоден.

— Да.

Вот.

Еще один человек, который не прятал очевидное.

— Вы давали указания кампании подчеркивать слабость охраны Черного Яра после нападений?

— Да.

Рейд чуть изменился в лице.

— До подтверждения фактов?

— Мы использовали официальные отчеты.

— Которые оказались ложными.

— Тогда не знали.

— Кто готовил аналитические записки?

— Штаб.

— Ваш отдел?

— Частично.

— Вы лично читали?

— Некоторые.

— В том числе отчет с нападением возле Дальнего перевала?

Пауза.

— Не помню.

Альма открыла папку.

— У нас есть копия предвыборной аналитической записки на следующий день после нападения. На полях ваши инициалы.

Эдрик посмотрел.

Вот первое настоящее движение.

Не страх.

Раздражение.

— Значит, читал.

— В записке говорится: «Последний инцидент на участке Морна подтверждает необходимость единого командования».

— Да.

— Вы использовали неверное место нападения в политическом выводе.

— Потому что оно было в официальной сводке.

— Которую ваша координационная группа могла участвовать в формировании.

— Могла.

— Вы знали об этом?

— Нет.

Вот линия.

Я не знала, достаточно ли этого когда-нибудь будет для суда.

Пока нет.

Но политически картина становилась разрушительной.

Эдрик строил кампанию на отчетах, которые усиливали его программу.

Его люди участвовали в цепочке этих отчетов.

Его финансовый резерв платил компаниям, которые платили нападавшим.

Его секретари подтверждали выдачи.

И он утверждал, что не знал конечной связи.

Возможно?

Да.

Вероятно?

Все меньше.

Харвен спросил:

— Вы готовы добровольно передать личные рабочие журналы за два месяца?

Эдрик ответил сразу:

— Только по судебному запросу.

Кайден повернулся.

— Почему?

— Потому что в них политические переговоры.

— Можно закрыть нерелевантное.

— Нет.

— Эдрик.

— Нет, Кайден.

Еще один раз.

Публично.

— Я уже отдал достаточно из-за твоего желания выглядеть честным перед людьми, которые в любом случае проголосуют за Морна.

Кайден стал жестче.

— Это не про вид.

— Для тебя теперь все про искупление.

Вот удар.

Очень личный.

Эдрик смотрел на племянника.

— Ты разрушил брак. Теперь решил очистить совесть, открыв любую дверь, на которую тебе укажут.

В зале стало тихо.

Кайден побледнел.

Я почувствовала злость за него.

Да.

И не стала себя за это ругать.

Эдрик продолжил:

— Политическое управление не должно становиться наказанием, которое ты назначаешь себе за измену жене.

Кайден несколько секунд молчал.

Потом ответил удивительно спокойно:

— Согласен.

Эдрик не ожидал.

— Что?

— Согласен. Эти вещи не одно и то же.

Кайден встал.

— Поэтому не прошу тебя открыть журналы ради моего развода.

Он посмотрел на дядю.

— Прошу открыть потому, что твои подписи, твои секретари, твои программы и твои платежи повторяются в каждом участке этой проверки.

Вот.

— Если тебе нечего скрывать, дай комиссии проверить релевантные записи.

Эдрик усмехнулся.

— Это аргумент человека, который считает приватность признаком вины.

— Нет. Это аргумент человека, который три недели назад тоже говорил, что закрытые документы нельзя отдавать до юридической оценки.

Кайден не отвел взгляд.

— А потом увидел, куда ведут деньги.

— И теперь хочешь, чтобы я сделал то же.

— Да.

— А если откажусь?

Кайден ответил после паузы:

— Тогда комиссия получит судебный приказ.

Вот между ними что-то окончательно изменилось.

Не разорвалось.

Но треснуло так, что все услышали.

Эдрик посмотрел на него долго.

— Ты выбрал.

Кайден тихо сказал:

— Я выбираю проверить.

— Нет. Не это.

Эдрик посмотрел на Рейда.

Потом на меня.

— Ты выбрал людей, которые уничтожат все, что мы строили.

Я почувствовала, как Рейд рядом напрягся.

Кайден ответил:

— Если то, что мы строили, выдерживает только закрытые книги, проблема не