Маскарад - Ирена Мадир

распахиваются, как лепестки, позволяя рассмотреть напряжённый член в центре. Мой слух улавливает то, как учащается пульс Дикарки, она облизывается и сглатывает, и моё тело вспыхивает возбуждением в ответ на этот простой жест.

– Если хочешь закончить пытку, будь хорошей девочкой, иначе не получишь ничего. – Я наклоняюсь, отстёгивая сначала одну, а после и вторую ногу Юны.

К счастью, она не пинается, а безвольно повисает на руках. Она ждёт, движимая не покорностью, но любопытством. Этому прелестному дикому созданию интересно, что будет дальше, Юна наверняка изнывает от желания не меньше моего. Сдерживаться больше нет смысла. Я подхватываю её под бёдра, приподнимаю и развожу её ноги в стороны. Теперь она висит передо мной, беззащитная и открытая.

Ксены скользят по её коже, когда я подаюсь вперёд и вхожу в неё. Медленно, очень медленно. У зеркала я слишком торопился и сейчас просто обязан прочувствовать всё, каждый миллиметр её тела. Мы с Юной стонем в унисон, и из нас выходит невероятно прекрасный дуэт, это звучание лучше всего, что я слышал до. Теперь мне думается, что секс с моей Дикаркой не грязь, это искусство.

Она всхлипывает, дёргаясь всем телом навстречу и насаживаясь на член, вырывая из моего рта очередное хриплое стенание. Я почти готов скулить от обрушивающегося удовольствия.

Ксены обхватывают Юну, прижимаясь к ней сильнее, они притягивают её, заставляя погрузиться в неё до конца. Мы вдвоём цепенеем, запирая судорожные вдохи и выдохи между нашими телами. Мои пальцы впиваются в бёдра Дикарки, и я начинаю двигаться в ней, не сдерживая новых стонов.

Это ощущение восхитительно. С каждым толчком возрастает не только наслаждение, но и чувство того, что я не вторгаюсь, а возвращаюсь. Будто всё это время бродил по чужим сценам, играл чьи-то роли, но наконец очутился именно там, где должен быть. Рядом со своей парой, внутри неё…

– Иолит, – бормочет Юна моё имя.

Моё имя!

В этом сочетании звуков столько всего: и разрешение, и признание, и, если не конец, то перерыв в её сражении с собой и мной. Дикарка откидывает голову, открывая свою шею, и я наклоняюсь к ней, толкаясь глубже и рассыпая поцелуи по её коже, прикусывая её и посасывая.

– Иолит…

Юна сжимает меня ногами, держась за торс, и в моих руках нет необходимости, поэтому я тянусь к ремням на её запястьях и расстёгиваю их. Мне нужна вся она! Я снова перехватываю её бёдра, просто чтобы чувствовать больше её мягкости и тепла, и наращиваю темп, жадно вбиваясь в Дикарку.

– Ещё, – прошу я.

– Иолит!

Не знаю почему, но в том, как Юна произносит моё имя, есть что-то ритуальное и магическое. Оно срывает с меня все маски до единой. Я больше не Безликий на службе Ногата, не таах, созданный для убийств, не загадочный тёмный эльф, и не Призрак театра. Остаётся лишь Иолит…

Я Иолит, и я принадлежу Юне.

– Юна… – Теперь и её имя дрожит в пространстве.

Руки Дикарки впиваются в мои плечи, заставляя жалеть об оставленной рубашке, ведь иначе ногти задевали бы кожу и старые шрамы. И что-то внутри требует, чтобы Юна нацарапала на мне свои метки, заклеймив и стерев воспоминания о старых мучениях, оставив лишь эту томную сладкую боль.

Я наклоняюсь, прикусывая шею Дикарки, вводя клыки и сглатывая капли крови. Её пальцы впиваются сильнее, она изгибается и вскрикивает, содрогаясь на мне, пока я продолжаю двигаться в ней, в её постепенно обмякающем теле.

Я кончаю, издавая почти животный рык, на мгновение потеряв столетия развития собственной расы и потеряв всякую разумность. Оргазм поражает своей интенсивностью, и я наваливаюсь на Юну, вжимая её в крест и утыкаясь лбом в её плечо. Ксены впиваются в неё, держась зубцами и позволяя моему члену работать по назначению, высвобождаясь.

Кожа Дикарки покрыта испариной, руки обхватывают мою шею. Несколько секунд мы просто молчим, позволяя друг другу прийти в себя, а затем Юна шевелит бёдрами, явно пытаясь отодвинуться. Однако это приводит лишь к тому, что ксены с ещё большей жадностью вжимаются в неё и напрягаются сильнее.

– Если в ближайшие полчаса не собираешься слазить с моего члена, продолжай в том же духе.

– Блять… Забыла, – признаётся она. – А мы так и будем тут стоять, пока я не окоченею?

– Что недостаточно разогрета, дорогая?

– Иди ты… сам знаешь куда!

Я улыбаюсь, выпрямляясь, и, придерживая её одной рукой на себе, шагаю к столу, подхватывая пиджак, а после направляюсь к креслу. Сев в него, устраиваю на себе Юну и накидываю сверху пиджак.

– Если ляжешь на меня и прижмёшься, будет теплее.

– Вот ещё! – фыркает она, сидя на моём члене прямо. Она продевает руки в рукава и скрывает от моих глаз свои потрясающие изгибы и грудь. – И сколько нам так сидеть?

– Дольше, чем в прошлый раз. А если будешь дёргаться, ещё дольше, – пожимаю я плечами, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.

– Ты спать собираешься?

– А ты хочешь повторить?

– Я жду объяснений! Минимум про замыкание!

– Не слышал, чтобы ты соглашалась на договор.

– Да что б тебя! Ладно, идёт! И ты не трогаешь мою сестру! Пожмём друг другу руки? – иронично уточняет Юна.

– Думаю, моего члена внутри тебя будет достаточно, – в тон ей отвечаю я. – Но пока ты не выполнишь первое условие, придётся потерпеть, дорогая. Тут связь не ловит, но мы можем не сидеть, а прогуляться наверх. Хочешь связаться со своей сестрой, будучи при этом насаженной на мой член?

Дикарка разрождается гневной матерной тирадой, смысл которой сводится к тому, что «мерзкий Призрак» всё ещё обязан отправиться в пешее эротическое путешествие. Я лишь улыбаюсь и наслаждаюсь шумом, разбивающим оковы тишины, которая обычно сопровождала меня.

24. Замыкание

ТЕНЬ

Я кусаю губы, пока жду ответа Тины. Сейчас ночь, но заряда нусфона слишком мало, чтобы откладывать разговор до утра. Призрак стоит рядом и с невозмутимым видом сжимает мою руку. Это жест не поддержки, а контроля: так он позволяет магии нусфона перетекать и в него, что даёт возможность прослушивать связь.

Сестра, естественно, встревожена и первым делом начинает меня отчитывать. Не дождавшись оповещения о том, что я добралась до дома, они с Солом по очереди пытались связаться со мной через нусфон, но вызов не проходил. Так что