Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Часов в 6 командир полковник Самуэлов Эдуард Карлович и я поехали к Баженовой. Увидев ее, я вспомнил, как он мне постоянно говорил, что он удивительно приспособлен к семейной жизни и что ему страшно жаль двух малолетних детей. Мне показалось, что она не очень удручена, хотя нужно думать, что я мог и ошибаться. Она рассказывала нам про любопытную психологию одного из знакомых ей офицеров, который тщательно спасается от того, чтобы попасть на фронт. Когда она получила телеграмму с извещением о смерти мужа и показала ему, он сказал: «Пустяки, не верьте, разве на этой войне убивают. Разве это война, это игрушки, а не война». А сам между тем только и думает о том, как бы не попасть на фронт, и наверно умер бы от страху, если бы попал в какую-либо основательную передрягу, которых в эту войну гораздо больше, чем в международную. Скоты, а не люди, и к сожалению таких подлых трусов у нас в России более чем достаточно; а после будут говорить, что тоже воевали. Жалкие наглецы. Когда ехали обратно, встретили на улице одного одноклассника по гимназии, Виктора Захарова. Он в Дроздовском полку. Наш выпуск и вообще наша гимназия дала Добрармии довольно много офицеров. Многих уже нет.

29.07.1919. Встали в 4 с половиной утра. Сегодня парад, вернее смотр, нашей батарее и Сводно-стрелковому полку, с которым, по-видимому, мы будем работать в дальнейшем. К 7 мы уже выстроились в центре города на Павловской площади. В одной из рот этого полка увидел Петю Шуликова. Вышло так, что принимали участие в одном параде. Поговорить много не удалось, так как около 8 уже прибыл командир нашего корпуса генерал Кутепов[117]. Поздоровавшись с нами, он обратился к батарее с такими словами: «Вы всё время были в деле, но я следил за вами и радовался, узнавая про ваши дела и подвиги. Спасибо вам за вашу работу». Командир наш, полковник Ягубов, получил сегодня благодарность и услышал много лестных отзывов о нашей батарее от высшего начальства. Во время церемониального марша полил основательный «дождишка». Говорят, что прошли очень хорошо. Полк был отлично обмундирован и все в касках; у нас тоже всё сияло и горело. Получилось стройное впечатление.

Едва мы успели приехать к себе и лечь немного поспать, как нас разбудили и сообщили, что инспектор артиллерии армии, генерал Лахтионов[118], хочет нас посмотреть и едет уже на батарею. Едва успели построить батарею, как его превосходительство уже пожаловал. Он захотел посмотреть работу при орудиях и вообще познакомиться с английскими пушками, которые ему, как видно, не знакомы. Замечательно, что при орудиях сегодня в спокойной обстановке работали медленнее, чем на позиции под огнем. От него командир получил тоже много лестных отзывов о нас и благодарностей за нашу боевую работу.

После этого смотра генералу предложили пообедать с нами. Водку командир приказал давать до тех пор, пока не зашумят на столах во время разговора. Часа через 3 генерал ушел, видимо, очень довольный, и тогда мы принялись за наливку. Каждый принял довольно серьезную порцию. Напрасно солдатам не дали сегодня выпить. Народ они хороший, и угостить их совсем не мешает.

30.07.1919. Наши заняли Кременчуг, Знаменку и Елизаветград (позднее Кировоград. — Ред.). В Кременчуге и Знаменке красные забыли, торопясь отходить, 61 исправное орудие, из которых 29 тяжелых, 6 бронепоездов, 2 броневика, 46 пулеметов, 2 парохода, 50 паровозов, 500 вагонов, из них 20 со снарядами и 240 груженых, инженерный склад с большими запасами и много испорченных орудий. Это слегка тряхнули советскую власть. На ст. Глобино они бросили громадные составы, растянувшиеся больше чем на 5 верст. Население Елизаветграда, в связи с нашим продвижением, восстало против советской власти и свергло ее.

Там было захвачено 2 автоброневика и 2 бронепоезда противника. Шикарно было бы, если бы примеру Елизаветграда последовали бы другие города, теперь мы вошли уже в такие губернии и места, где можно будет ожидать посильной помощи от населения и разных повстанческих отрядов, с которыми большевики ведут не совсем успешную войну. Есть сведения, что Григорьева они где-то поймали и убили. Но вместо него появилось много отрядов, присутствие которых в прифронтовых местах слегка действует на нервы советских деятелей. Как ни считайте, а для них это удовольствие не из приятных. Странно то, что у нас около Туапсе всё еще до сих пор бродят «зеленые». Их несколько раз прогоняли в горы, но переловить так и не удается. Сегодня опять есть сообщение об ограблении ими в 10 верстах от Туапсе почтово-пассажирского поезда.

В Харькове «случайно» застряло немало советских деятелей. Каждый день читаешь о вынесении 2–3 и больше смертных приговоров через повешенье. В приговорах очень хорошо сказано, что все эти лица обвиняются в том, что они «вступили в преступное сообщество, именуемое партией большевиков-коммунистов». И действительно, разве можно большевиков рассматривать как-либо иначе, чем преступников.

Вечером за ужином провожали полковника Самуэлова. Из Люботина на ужин прибыл командир дивизиона полковник Шеин. Все накачались более чем основательно. Под конец начали поить командира дивизиона наливкой из рюмки с руки и основательно облили ему половину френча. Он же в это время блаженно улыбался. Барону Майделю кто-то случайно, произнося тост, опрокинул стакан наливки на голову. Несколько рюмок было разбито о голову поручика Никольского. Когда все вышли из собрания на улицу, чтобы расходиться по домам, то поручик Зиновьев лег на тротуар и уверял всех, что его положили. Командир дивизиона, увидев каких-то барышень, начал прыгать перед ними козлом, а командир батареи пустился через улицу бегом догонять какую-то женщину в белом. Я зашел в соседний двор, сел на ящик помойной ямы и задремал. Меня разыскали только минут через 20, после чего все с трудом разбрелись по домам уже почти к полному рассвету.

31.07.1919. Наши части, продолжая наступление, заняли узловую станцию Ромодан. Скоро у красных на Украине останется не так уж много железных дорог и станций. Вспомнил довольно забавный случай, который произошел в Полтаве и о котором своевременно позабыл рассказать. Часа в 4 дня 16 числа, когда большевики уже были верстах в 20, если не больше от города, у одного из складов заметили часового-китайца с винтовкой, который преспокойно продолжал себе стоять. На него раньше как-то никто не обратил внимания. Этот чудак, помимо всего прочего, когда наши войска еще ночью вошли в город, простоял без смены около суток. Бой в городе и уход советских войск на