От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

просто сделал необдуманное заявление или оговорился. Тем более, что с прессой он тогда общался по бумажке, выверяя каждое слово, хотя без шпаргалок может читать многочасовые лекции. Так что, думаю, доля истины в этом есть».

В Кремле тоже поняли, что премьер играет более сложную и далеко идущую игру, чем кажется на первый взгляд, а своим угодливым заявлением он оставил их всех в дураках. Но, проскрежетав зубами, проглотили пилюлю, – ведь Россию и кремлевскую клептократию надо было кому-то спасать. Популярный в народе премьер-министр почувствовал силу и стал занимать всё более активную политическую позицию. Поначалу он не вмешивался в разборки Генпрокуратуры и Кремля. Потом стал оказывать расследованию содействие. Сначала негласно. А выступая в январе 1999 года на Всемирном экономическом форуме в Давосе, Евгений Примаков сделал поразительное по смыслу и правовой сути заявление. С нажимом, чеканя фразы, он произнес: «Мы проводим амнистию. Освобождаем 90 тысяч мест, чтобы сажать за экономические преступления».

Это заявление с пониманием встретили на Западе, но в России оно насмерть перепугало многих. И хотя Евгений Максимович неизменно выказывал лояльность президенту, на кремлевском олимпе его начали опасаться. А когда в марте – апреле между Примаковым и Ельциным произошел раскол, и они публично обменялись выпадами, яркий, волевой премьер стал смертельно опасен для Старой площади и Кремля. 13 мая 1999 года – за два дня до намечавшегося в Госдуме голосования по импичменту президенту Ельцину – тот отправил Примакова в отставку, назначив на его пост Сергея Степашина.

Бывший первый зам главы Центробанка России Александр Хандруев тогда сказал: «Кабинет Примакова был самым удачным правительством России с момента начала рыночных реформ. Ему удалось быстро стабилизировать ситуацию в экономике, во что после 17 августа никто не верил. Нынешнее правительство (Степашина. – А.М.) будет продолжать политику кабинета Примакова». С этим трудно не согласиться.

Правительство Примакова – Маслюкова – Геращенко было самым компетентным и эффективным за всё постсоветское время. За неполных девять месяцев профессионалы высокого уровня, собранные в примаковском кабинете министров, не только стабилизировали экономическую ситуацию в стране, но и дали мощный толчок экономическому развитию, который продолжался до середины 2000-х годов. Так что, у Ельцина не было объективных причин избавляться от Примакова и его команды, наоборот, с точки зрения государственных интересов ему надо было молиться на этих людей. Однако в Кремле и олигархических кругах витал страх перед популярным в народе премьером, который толкнул президента и окружавшую его публику на этот шаг. Но Примаков и Скуратов были не единственной головной болью Кремля.

Балканские «чемберлены»

24 марта 1999 года ведомый США военный блок НАТО под предлогом защиты от «сербского геноцида» косовских албанцев начал «гуманитарную интервенцию» против Югославии, которую по канонам международного права следовало считать агрессией. В подоплеке этой «гуманитарной акции» был удар тузов Уолл-стрит по «выскочке» евро, желание Пентагона иметь военную базу на полностью подконтрольной ему части Европы в Косово и жажда американских нефтяных корпораций контролировать пути транспортировки нефти из Каспийского региона через Балканы в Западную Европу. К тому же надо было решить тактическую задачу: вздуть катастрофически упавшие цены на нефть, чтобы повысить стоимость акций крупных нефтяных компаний в преддверии слияния British Petroleum – с Amoco и Texaco – с Chevron. Готовилась акция с 1992 года. «Весной 1998 года, – авторитетно сообщила New York Times, – Мадлен Олбрайт начала выступления в пользу проведения военной операции… В июне НАТО получило приказ подготовить планы военных действий». А осенью в западных СМИ началась пропагандистская истерия по поводу судьбы несчастных косоваров, увенчавшаяся фарсом переговоров в Рамбуйе, где Запад предъявил Югославии неприемлемый для любой суверенной страны ультиматум, формально развязавший НАТО руки.

Агрессия НАТО была направлена и против России – той, будущей, которая могла быть. Ельцинскую же Россию к тому времени перестали воспринимать в международных делах, и Билл Клинтон даже не уведомил о начале бомбардировок своего кремлевского друга, чем породил серьезный кризис в российско-американских отношениях. Евгений Примаков, направлявшийся с визитом в Вашингтон, развернул над Атлантикой свой самолет, совершив разворот во всей российской внешней политике, и вернулся в Москву, которую захлестнула антиамериканская истерия. Даже вечные союзники Америки, российские ультра-демократы, заклеймили натовскую агрессию и стали искать мирное решение кризиса.

Поначалу Запад высокомерно не обращал внимания на Москву, но потом к ее услугам пришлось прибегнуть. Вот что говорит об этом Строуб Тэлбот: «Мы сказали россиянам: если вы хотите участвовать в процессе выработки системы международной безопасности и не хотите оставаться на обочине международного сообщества, то помогите нам решить югославскую проблему! И в конце концов они помогли». О деталях Тэлбот «скромно» умалчивает, а дело было так.

Когда к лету 1999 года стало очевидно, что бомбардировки Югославии не приносят желаемых результатов, в Европе и США зреет недовольство происходящим и что грядет сухопутная операция с большим числом человеческих жертв, по настоятельной просьбе Вашингтона Борис Ельцин отправил в Белград Виктора Черномырдина. Тот встретился со Слободаном Милошевичем и заявил: если Югославия не примет условия НАТО, то Россия прекратит поставки газа в страну. И Милошевич сдался.

Газовый ультиматум сыграл решающую роль в исходе балканской войны. Столь благоприятного исхода не ожидал даже Збигнев Бжезинский, написавший по сему поводу недоуменную статью «Почему Милошевич капитулировал в Косово?» Ценой предательства Сербии ельцинская Россия спасла Запад от крупнейшего военно-политического провала. Но не только. «Таким образом Черномырдин доказал, что Россия по-прежнему нужна мировому сообществу и продолжает оставаться важным фактором международной жизни», – написала одна из ведущих нидерландских газет.

Этот шаг оценили и в Вашингтоне. Поздно вечером в среду 9 июня специальный самолет «Гольфстрим» с командой американских дипломатов на борту вылетел из Вашингтона в Москву, дабы отметить это событие. За последние десять недель это был восьмой визит Тэлбота и его коллег в российскую столицу по делам Косова. Но на сей раз у всех было приподнятое настроение – под нажимом извне Милошевич наконец принял условия НАТО, и у США и их союзников свалилась гора с плеч.

Сразу по прибытии в Москву Строуб Тэлбот и сопровождавшие его лица отправились в Газпром, к члену совета директоров концерна и личному представителю президента России по Югославии Виктору Черномырдину, чтобы поблагодарить его за оказанную услугу. Распили бутылку шампанского за победу над Милошевичем – «из чайных стаканов», – замечает Тэлбот. Обсудили мировые проблемы. Импровизированный фуршет прошел в атмосфере полного взаимопонимания и единства взглядов, хотя церемония была прервана факсом из Госдумы, что волей российских парламентариев Черномырдин освобождается от обязанностей президентского посла. «Идиоты, – огрызнулся виновник торжества. – Если бы