От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

мостящего путь к демократии. Но в любом случае не следует жалеть о Ельцине, если и когда он падет. Его режим не был ни капитализмом, ни демократией. Он был всего-навсего клептократией». То есть властью воров.

Мне добавить к этому нечего, кроме одного. Эта поразительная по своей жесткости статья появилась в столь солидном издании лишь потому, что в ней были заинтересованы стоящие за журналом круги. А это крупный американский бизнес – Уолл-стрит, который вылил на Ельцина и его режим ушат помоев и предложил этим людям убраться восвояси. Чтобы избавиться от ельцинщины, влиятельные круги США готовы были даже смириться с установлением в России авторитарного режима, а в роли русского Пиночета им виделся ныне покойный генерал Александр Лебедь, коему в статье пропето множество дифирамбов.

За дело берутся прокуроры

Восемь месяцев – между началом сентября 1998-го и началом мая 1999 года – были особыми в новейшей истории России. В это время оппозиционные ельцинскому режиму силы перешли в атаку. Знаменем этих сил стал новый премьер-министр Евгений Примаков, который сформировал дееспособное правительство, остановившее страну у края пропасти, начавшее лечить экономику и чистить ельцинские авгиевы конюшни. А чистить было что. В 1998 году формально независимая от Кремля Генеральная прокуратура возбудила ряд опасных для правившей ельцинской верхушки дел.

Всё началось в апреле 1998 года, когда в Москву для подписания меморандума о взаимопомощи с Генпрокуратурой России прибыла генеральный прокурор Швейцарской Конфедерации Карла дель Понте. После переговоров с российскими коллегами она отвела в сторону Юрия Скуратова и спросила: «Г-н Скуратов, у нас есть материал о коррупции, затрагивающий российских чиновников самого высокого ранга. Что с ним делать? Вы будете по нему работать?» Скуратов ответил: «Перед законом все равны. Мы будем работать», – и работа пошла.

Первым на прокурорский крючок попал серый кардинал Кремля Борис Березовский. Против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в отмывании денег и незаконной коммерческой деятельности, породившее ряд громких обысков и изъятий в подконтрольных олигарху компаниях Сибнефть, Аэрофлот, а также в швейцарских фирмах Andava и Forus, созданных Березовским и его подельником Николаем Глушковым для «абсорбции» денег Аэрофлота. Попутно вскрылась афера с лопнувшим в 1995 году банком «Чара», обобравшим десятки тысяч москвичей. Выяснилось, что эти деньги через фирму «Эста» попали в фирму AVVA – в карман Березовского. А возглавлял «Эсту» глава президентской администрации Александр Волошин.

После краха 17 августа Генпрокуратура начала проверку деятельности Центрального банка России, по общему мнению, одного из главных виновников случившегося. В ходе проверки выяснилось, что бывший глава ЦБ Сергей Дубинин и его первый зам Сергей Алексашенко занимались нецелевым использованием валютных резервов России в особо крупных размерах. Операции осуществлялись через зарегистрированную в офшорной зоне на острове Джерси в проливе Ла-Манш никому доселе не известную фирму FIMACO, которой Банк России, на основе заключенного в 1993 году соглашения, передал в доверительное управление финансовые ресурсы в 50 млрд долларов! И хотя потом выяснилось, что это был оборот фирмы, а на счетах ЦБ находилось «лишь» 3,5 миллиарда, – всё равно это пахло большим криминалом, поскольку FIMACO участвовала в биржевых спекуляциях с ГКО, а МВФ о FIMACO якобы ничего не знал.

Копнув глубже, следователи выяснили, что с FIMACO связаны многие крупные российские чиновники и политики – элита правящего режима, а сама фирма была учреждена в 1990 году Евробанком – одним из советских совзагранбанков, учрежденным Леонидом Красиным в 1921 году, то есть являлась дочерней фирмой Госбанка СССР и затем Центрального банка России, который возглавлял Виктор Геращенко. Выяснилось также, что в игрищах с ГКО участвовало руководство Центробанка и ряда крупных коммерческих банков, члены допримаковских правительств России, чиновники президентской администрации и Управления делами президента. Выяснив это, Юрий Скуратов направил официальное письмо на имя председателя Государственной думы Геннадия Селезнева, открыв дверь для парламентского расследования.

А в ходе следствия по делам фирм Andava и Forus бригада следователей Генпрокуратуры России по наводке из Берна вышла на швейцарский строительный концерн Mabetex, который осуществлял работы по реставрации Кремля, чей глава Беджет Пацолли имел тесные связи с главой Управления делами президента Павлом Бородиным – весьма интересные с точки зрения криминала.

Генеральные прокуратуры Швейцарии и России расследовали эти дела в глубокой тайне. Но в январе 1999 года, после обыска в штаб-квартире концерна Mabetex в Лугано, тайное стало явным – и это вызвало буйный гнев Кремля. На Юрия Скуратова нашли компромат – видеопленку с записью «человека, похожего на генерального прокурора», резвящегося с двумя проститутками. Непристойную запись поздно вечером показали по центральному телевидению, и за «аморалку» главного прокурора временно отстранили от должности. Но так как назначение генпрокурора – прерогатива Совета Федерации, то остановить следствия по громким делам Кремль сразу не смог, они шли своим чередом.

Время Примакова

Важную роль в этой схватке Генеральной прокуратуры с Кремлем играл премьер-министр Евгений Примаков, чей негласный поединок с Борисом Ельциным начался еще в первые дни его премьерства, когда многоопытный Примаков вдруг заявил, что к решению о дефолте, которое в мире назвали грабительским по отношению к кредиторам, президент Ельцин не причастен. «Почему он так поступил?» – спросили журналисты Александра Шохина. И тот ответил: «Мне кажется, Примаков хотел помочь президенту отмежеваться от непосредственных авторов этого решения (Кириенко, Задорнова, Дубинина), не называя их по именам. Но на самом деле это медвежья услуга. Ведь если президент не знает о таких решениях, то он не контролирует ситуацию в стране. Стало быть, Примаков имел в виду что-то другое, а именно: что президента подставили, сказали неправду или не всю правду. И это действительно так. Достоверно известно, что авторы тех злополучных решений не раз заявляли, что это обычная практика, делали ссылки на устав МВФ и прочее».

Но если это действительно так и президента подставили, то он обязан был в тот же день назвать виновных и вымести их из правительства поганой метлой. Он же сделал прямо противоположное – позвонил через голову Шохина Михаилу Задорнову и предложил ему стать министром финансов в правительстве Примакова, подложив тем самым премьеру свинью. Но Примаков блестяще вышел из положения и своим заявлением припер Ельцина к стенке. Ведь слова Примакова означали одно из двух: либо президент недееспособен, либо произошло нечто граничащее с изменой Родине. Но раз Задорнов вновь оказался в правительстве, то, значит, измены чиновников не было, а недееспособен президент. Вот как прокомментировал эту логическую шараду Шохин: «Исключить этого не могу, потому что не верю, что Примаков