Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

— Она у меня борец, — говорил он. — Я знаю, что она где-то там и ей непременно удастся выбраться наружу.

Стараясь не давить на Рона, мы советовали ему набраться терпения, но постепенно внушали мысль о том, что ввиду отсутствия диагноза и каких-либо улучшений Салли вряд ли поправится. Шансы на выздоровление таяли на глазах. Однако Рон и слышать об этом не хотел.

— Салли поправится, — твердил он, упрямо не отходя от ее кровати.

В один прекрасный день мы все-таки поставили диагноз. Капли спинномозговой жидкости, которые мне с трудом удалось добыть при помощи очередной болезненной поясничной пункции, кишели вирусами под названием HHV-6[31]. Впервые попадая в организм, эти вирусы могут вызывать умеренную симптоматику. Но, как правило, мы заражаемся ими в раннем детстве, даже не замечая этого. Они остаются в кровотоке, незаметно сопровождая нас на протяжении жизни. Однако если в более позднем возрасте человеку давать мощные иммунодепрессанты вроде противораковых препаратов, что вводили Салли, вирус порой может активизироваться и, добравшись до мозга, спровоцировать его серьезные повреждения и даже смерть.

Мы назначили Салли самые агрессивные из доступных противовирусных препаратов, но тщетно. Ее состояние стремительно ухудшалось: на смену беспокойству приходила полнейшая безучастность, которая затем сменялась чуть ли не комой, причем подобные изменения наблюдались в течение одного дня. Салли, которую мы полюбили, ускользала от нас все дальше и дальше, однако Рон упорно продолжал удовлетворять ее потребности, ставшие теперь крайне незначительными, и категорически отказывался оплакивать потерю жены, которая, казалось, покинула его навсегда.

— Ну ведь есть же хоть какой-то шанс, что ей станет лучше, не так ли, Рейчел? — умоляюще спрашивал Рон.

Мне очень хотелось хоть чем-то подпитать его надежду, чтобы он не перестал верить в чудо, но самый мудрый и опытный из старших врачей в отделении был настроен весьма пессимистично.

— Чем дольше она остается в таком состоянии, тем выше вероятность, что повреждения мозга необратимы, — сказал он еще в самом начале.

Теперь же, спустя много недель, никто из нас не верил, что Салли может пойти на поправку. Надежды не терял только Рон, но даже у него она стремительно угасала.

И вдруг рано утром, еще до начала моего субботнего дежурства, ситуация кардинально изменилась. Когда младшая медсестра пришла проверить жизненные показатели пациентов, Салли, будучи в совершенно здравом рассудке, спросила ее, какой сейчас день недели. Ошарашенные, все медсестры устремились к ее кровати. Она добила их окончательно, попросив принести завтрак. Они поспешили позвонить Рону и велели как можно скорее приезжать в больницу.

Иногда пациентам удается опровергнуть худшие кошмары врачей и одновременно осуществить самые смелые надежды своих близких. Как правило, найти ответы, почему так произошло, почти нельзя.

И вот, когда через несколько часов я, испытывая головокружение от надежды и любопытства, зашла в палату, этот тихий, скромный человек и преданный муж чуть не упал мне на руки. Он был весь в слезах, но сиял от счастья, хотя толком и не понимал, каким чудесным образом его жене удалось к нему вернуться.

— Ну, Рон, — ласково упрекнула его жена. — Что ж ты такой глупенький? Соберись уже.

— Привет, Салли, — улыбнулась я, не веря своим глазам. — Как вы себя чувствуете?

— Ну, я-то в порядке, — ответила она. — Только вот никак не пойму, что не так с моим мужем.

Вирус стер из ее памяти несколько последних месяцев. Салли ничего не помнила о том времени, что провела в больнице, равно как и о лейкемии, но ее личность не пострадала.

Никто из нас не мог объяснить случившееся. У медицины не было ответа. Иногда пациентам удается опровергнуть худшие кошмары врачей и одновременно осуществить самые смелые надежды своих близких.

— Было такое чувство, будто кто-то щелкнул выключателем, — сказал мне Рон позже, все еще качая головой, словно не в силах поверить в случившееся. — Щелк, и она снова здесь. Это чудо, самое настоящее чудо.

* * *

Еще в первые годы учебы меня научили скептически относиться к чрезмерной уверенности. Слова «всегда» и «никогда» врачи произносят на свой страх и риск. Исключения, как я быстро усвоила, встречаются повсеместно, и пациенты со своими болезнями редко полностью соответствуют хрестоматийным описаниям из учебника, которые я усердно зазубривала. Тем не менее в путаном, несовершенном и непредсказуемом мире больницы все вращается вокруг определенных фиксированных осей.

Слова «всегда» и «никогда» врачи произносят на свой страх и риск. Пациенты со своими болезнями редко полностью соответствуют хрестоматийным описаниям из учебника.

Важнейшую роль в нашей системе здравоохранения играют инстинкты, которые движут медперсоналом. Большинство моих коллег пришли в НСЗ, искренне желая сделать лучше жизнь тех, кому не посчастливилось заболеть. Мы стараемся помочь пациентам справиться с болезнями, пусть порой и ошибаемся. Наш главный мотив — помогать другим, а не наживаться на чужой беде. Пациенты вдохновляют нас изо дня в день. Благодаря им и их родным нам выпала возможность ежедневно наблюдать все то хорошее, что есть в людях: силу, достоинство, любовь, сострадание, которые я по-настоящему оценила, только став врачом. Мы становимся свидетелями всего наилучшего и наихудшего, что происходит в жизни, — самых тяжелых ударов судьбы, самых невероятных случаев выздоровления. Мы по возможности вносим свою лепту. Но даже когда медицина бессильна, у нас все равно остаются наши прикосновения, наш голос, наша улыбка. Порой бывает больно и тяжело. Порой испытываешь нервный трепет. Порой перехватывает дыхание. Такая она — мучительная, горько-сладкая, ошеломляющая и великолепная медицина. Как по мне, так никакая другая профессия и рядом с ней не стояла.

Врачи во время своей практики становятся свидетелями всего наилучшего и наихудшего, что происходит в жизни, — самых тяжелых ударов судьбы, самых невероятных случаев выздоровления.

Эпилог

Вскоре после моего ухода из медицины — временного, как оказалось впоследствии, — мне позвонил отец (я как раз ехала забирать детей из школы). Он только что узнал, что у него рак. Причем очень агрессивный. Такие новости никогда не хочется сообщать пациентам. Из моих легких словно исчез весь воздух, а руки задрожали. Я остановила машину и съехала на обочину.