Евразийство. Том II. Евразийский временник. Книга 4, 1925 год - Коллектив авторов

построено логически на основах принципа христианской любви. Так мы устанавливаем неразрывную связь права и религии. Самый основной элемент права, право по содержанию, вытекает только из религиозных предпосылок, и падение их, следовательно, грозит падением самого права и построенного на праве государства. В этом совершенно объективный факт неразрывной связи религии и государства, необходимости государственной религии для существования государства. Отказ от нее ведет к постепенному угасанию государства и права в стране. Так мы приходим к заключению о наибольшей нормальности «государства правды», о его наибольшей прочности и о большей или меньшей упадочности всякой другой государственной формы.

С внешней стороны союз религии и государства проявляется в органическом слиянии церкви и государства в одно неразрывное общественное образование, именуемое по древнерусской терминологии «царством». В нем две власти – царь и митрополит (патриарх), но стоят они в разных отношениях во главе одной и той же страны, одного населения. Царь поддерживает церковь, а церковь благословляет царя. Но «государство правды» имеет и свою собственную внутреннюю связь с религией кроме поддержки церкви.

7

Сущность идеала государства правды

Наиболее ценной в идеале «государства правды» идеей, имеющей бессмертное значение для человечества, является идея подчинения государству началу вечности. Эта идея имеет самостоятельное значение независимо от оценки конкретных форм древнерусского государственного строя и вопроса об удачности их конкретного осуществления.

В древнерусской письменности идея подчиненности государства началу вечности высказывалась многократно и многообразно. Первая статья так называемого Судебника царя Константина в закругленной формуле провозвещает, что «прежде всякая правды подобно есть о Божией вере глаголати». Митрополит Киприан, по свидетельству Никоновской летописи, выражал ту же мысль в форме притчи, он советовал великому князю Дмитрию Донскому о государстве Русском исполнять мудрое слово евангельское: «Будьте мудры, как змеи, и целомудрены, как голуби». «Мудрость же змиева такова есть: если с нею случится какое либо бедствие, если она будет кем либо бита и уязвляема, тогда она все тело свое дает на язвы и биение, главу же свою бережет всею силою; так должен поступать и всякий христианин: когда для него наступит время притеснений и нужды, он будет гоним, уязвляем, бит, мучим, тогда пусть он отдаст все свое: злато и сребро и все стяжание, честь и славу, в крайнем случае и тело свое пусть даст на ранение, главу же свою, “еже есть Христос и яже в него вера христианская”, он должен соблюдать всеми силами; так и ты господине, должен поступать в отношении к государству Русскому: если стяжания, имения, злата, сребра требуют гонящие вас, дайте им; если они хотят чести и славы – дайте им; если же они хотят отнять у вас веру вашу, то стойте крепко за нее и “сохраняйте всяким опасением”» (Ник. л. 1380).

Подчинение Вечному не только признается древнерусской мыслью, оно составляет главную сущность «государства правды», главное отличие его от других государственных форм. Если в классификации государственных форм наиболее удобным признаком является вопрос о том, какая воля является господствующей в данном государстве, то необходимо признать, что в данном отношении «государство правды» не подходит ни под одну из традиционных государственных форм. Ибо «государство правды», «царство правды», Царство Русское не есть монархия, т. к. в монархии правитель подчиняется лишь своей собственной воле и ею установленным законам; не республика, ибо в республике народ подчиняется также только своей собственной воле и законам, ею установленным; не смешанная форма правления, где господствует компромисс между двумя волями; во всех этих формах, даже при строгом господстве законности, само содержание законов составляет изъявление указанных воль.

В концепции «государства правды» в ее идеальном аспекте не господствует ни одна земная воля, во имя чьих бы то ни было эгоистических интересов. Здесь и правитель, и народ отказываются от собственной воли, подчиняясь воле Божией, и властвуют в любовном единении во имя воли Божией, Правды Божией, во имя высокого, неизреченного идеала. «Государство правды» выше монархии и республики, как воля Божия выше воли человеческой. «Правда Божия» выше правды земной. Здесь суверенную, самодержавную верховную власть составляют не люди, а правда Божия, представляющая кристаллизованное выражение воли Божией. И, если правитель или народ предпринимают какое-либо государственное дело, решение, то прежде всего чем решать дело, они обязаны установить, как его лучше разрешить согласно воле Божией, и тогда уже выносить свое постановление. Так напр., при избрании Бориса Феодоровича Годунова и Михаила Феодоровича Романова избиратели стремились, по крайней мере в теории, избрать не того, кто угоден их земной воле, а того, кто угоден Богу. Они полагали, как было сказано выше, что если они изберут царя согласно собственной воле, то он «навыки не будет царь». И полагали совершенно справедливо, ибо правитель, избранный во имя земной воли народа, был бы не «царем правды», а монархом в современном западноевропейском смысле[90].

Подчинение вечности, составляя главную сущность «государства правды», имело для него многочисленные последствия.

1. «Государство правды» не есть конечный идеал, могущий быть установленным внезапным переворотом и затем на многие века обеспечивающий для народа безмятежное счастье. Внезапно его невозможно установить, одного народного решения для этого недостаточно. Не только осуществления полного идеала, даже относительного благополучия Русская земля добивается в течение долгих веков, многими тяжкими усилиями, подвижническою кровью. Хорошего правителя недостаточно избрать – его надо заслужить. Тем более это относится к идеальному строю.

По древнерусской идеологии, это вековое строительство не может быть совершаемо вне связи с религиозным идеалом. И личное, и общественное благополучие невозможно одними человеческими усилиями, а только при помощи благодати Божией. Народ, не желающий подчинить своей воли воле Божией, несмотря ни на какие усилия не может добиться счастья, «да не хвалится сильный силою свой, несть бо мужества и силы противу Богови» (Ник. л. 1185). Бог злых и гордых смиряет, и низлагает, и «в потребление и в поругание, и в безчестие» всем дает (Ник. л. 1177). Только той стране, которая «управится перед Богом», Бог поставляет властелина «праведна, любяща суд и правду» (Лавр. л. 1015). Митрополит Петр в своем пророчестве Ивану Калите обещал ему благоденствие его потомства и России под условием исполнения его религиозных заветов. Если последние будут исполнены, тогда, говорит Митрополит: «и сам прославишися паче иных князей, и сынове и внуцы твои в роды, и град сей славен будет в всех градех Русских, и святители поживут в нем, и взыдут руки его на плеща враг его, и прославится Бог в нем» (Никол. л. 1326). И долго пришлось Москве добиваться этой славы и эпохи осуществленного идеала, добиваться, терпя кары Божии, направленные на наше исправление,