Вечная философия - Олдос Хаксли

Религиозные верования и практики не являются, конечно же, единственными факторами, определяющими поведение конкретного общества. Однако они безусловно входят в число важнейших факторов. Коллективное поведение нации есть, до некоторой степени, испытание на прочность преобладающей религии – критерий, по которому мы имеем полное право судить об истинности вероучения этой религии и ее практической способности помочь людям в движении к цели человеческого существования.

В прошлом христианские нации во имя веры преследовали инакомыслящих, вели религиозные войны и устраивали крестовые походы против неверных и еретиков; сегодня эти нации христианские лишь номинально, а единственной исповедуемой ими религией является местная разновидность идолопоклонничества, наподобие национализма, поклонения государству, преклонения перед начальником или революционной идеи. Обозревая эти (а есть еще и другие) плоды исторического христианства, что мы можем сказать о природе самого дерева? Ответ на этот вопрос уже дан в главе «Время и вечность». Если христиане когда-то были гонителями, а ныне перестали быть христианами, то причина в следующем: Вечная Философия, часть их религии, оказалась погребенной под слоем ложных убеждений, которые неизбежно (Бога не обманешь) ведут к неверным действиям. У этих ложных убеждений есть одна общая черта, а именно – чрезмерное внимание к происходящему во времени и недооценка постоянного, вневременного факта вечности. Так вера в то, что для спасения души решающее значение имеют отдаленные исторические события, обернулась кровавыми конфликтами из-за истолкования довольно смутных, зачастую противоречащих друг другу исторических сведений. А вера в святость, даже в божественность церковно-политико-финансовых организаций, сложившаяся после падения Римской империи, не только внесла «горчинку» в характерное для человека стремление к власти над ними, но и послужила объяснением и оправданием самых страшных эксцессов со стороны тех, кто боролся за место, богатство и влияние в церкви и с помощью церкви. Это еще не все. То же преклонение перед бренным, которое однажды заставило христиан преследовать инакомыслящих и вести религиозные войны, в конце концов привело к широкому распространению безразличия к религии, каковая вопреки всему продолжала отчасти ориентироваться на вечность. Но природа не терпит пустоты, и в зияющий провал безразличия к религии хлынул поток политического идолопоклонничества. Как мы имели возможность убедиться, его практическими последствиями являются тотальная война, революция и тирания.

Между тем в правой стороне балансового отчета мы имеем следующие показатели: существенное развитие техники и политических структур наряду со значительным приростом научных знаний. Все это результаты общего смещения интересов западной цивилизации от вечности к бренности; поначалу смещение происходило в области христианской религии, а затем неизбежно распространилось на окружающий мир в целом.

Глава 20

Tantum religio potuit suadere malorum [473]

Ведомо ли тебе, откуда взялось столько людей, воодушевленных ложным духом, обманувших себя и других ложным огнем и ложным светом, утверждающих, что в минуту просветления им открылась божественная Жизнь, и притязающих на право творить чудеса по велению и милости Божьей? Причина сему такова: они обратились к Богу, но не отвернулись от себя; стали жить Богом, не умертвив прежде собственную природу. Ныне религия в руках себялюбивых или развращенных, ныне она служит только для того, чтобы обнажать пороки, худшие чем те, что изначально присущи природе. Отсюда все эти бушующие страсти религиозных людей, обжигающие сильнее, чем страсти, вызванные мирскими делами; отсюда гордыня, тщеславие, ненависть и жестокость под мантией религиозного рвения; отсюда желание освятить деяния, которых природа, будь она предоставлена самой себе, наверняка бы устыдилась.

Уильям Лоу

«Обратились к Богу, но не отвернулись от себя…» Все выглядит до абсурдности просто, однако эта формулировка, при всей своей простоте, объясняет все глупости и несправедливости, совершенные во имя религии. Тех, кто обратился к Богу, но не отвернулся от себя, зло искушает несколькими характерными, легко опознаваемыми способами. Прежде всего, велик соблазн прибегать к магическим ритуалам, посредством которых такие люди надеются заставить Бога внять их просьбам и которые, как правило, служат частным целям либо одного человека, либо какой-то конкретной группы. Все эти мрачные игры в жертвоприношения, чтение заклинаний и в «лишние слова», как говорил Иисус[474], порождены стремлением воспринимать Бога как средство постоянного самовозвеличивания, а не как цель, путь к которой лежит через полное самоотречение. Далее возникает искушение использовать имя Божье для оправдания деяний, совершаемых в погоне за властью и богатством. Будучи уверены в божественной оправданности своих поступков, такие люди с чистой совестью продолжают творить злодеяния, каковых «природа, будь она предоставлена самой себе, наверняка бы устыдилась». История пестрит сведениями о поистине немыслимом количестве преступлений, совершенных амбициозными идеалистами, попавшими в сети собственного словоблудия и жажды власти, убежденных в том, что они действуют во имя высшего блага ближних. В прошлом оправданием для подобных злодеяний служили «Бог», «церковь» или «истинная вера», а сегодня идеалисты убивают, пытают и эксплуатируют во имя «революции», «нового порядка», «мира простых людей» или просто «будущего». Наконец, соблазны возникают и тогда, когда ложная религия начинает приобретать силу вследствие магических обрядов. Ошибки, жертвоприношения, заклинания и «лишние слова» не могут быть полностью бесплодными, особенно если они сочетаются с физическим аскетизмом. Люди, которые обращаются к Богу, но не отворачиваются от себя, не дотягиваются, конечно же, до Бога; однако, предаваясь достаточно ревностно своей псевдорелигии, они наверняка добьются определенных результатов. Некоторые из этих результатов, несомненно, можно признать плодами самовнушения. (Так, пациенты Эмиля Куэ[475] излечивались именно с помощью «лишних слов».) Другие результаты объясняются присутствием в психической среде чего-то «постороннего», чего-то такого, что не всегда способствует праведности, зато всегда побуждает добиваться власти. Это либо фрагмент вторичной объективности, проецируемый во внешнюю среду отдельным идолопоклонником, его собратьями и предшественниками; либо первичная объективность, соответствующая на психическом уровне материальной вселенной; либо комбинация двух упомянутых факторов, – точно установить невозможно. Тут нужно добавить лишь одно: люди, которые обращаются к Богу, не отворачиваясь прежде от себя, зачастую приобретают умение добиваться отклика на свои просьбы и порой развивают в себе значительные сверхъестественные качества, например способности к психическому исцелению и экстрасенсорному восприятию. В этой связи можно задаться вопросом, а так ли полезно умение добиваться желаемого ответа на свою просьбу? Насколько полезно для духа обладание «чудесными» способностями? Эти вопросы мы обсуждали в главе «Молитва» и будем еще обсуждать в главе «Чудесное».

Некий жрец, облаченный в церемониальные одежды, вошел в хлев и спросил жертвенную свинью:

– Отчего ты боишься смерти? Я буду откармливать тебя три месяца, семь дней блюсти ритуальные запреты, три