Вечная философия - Олдос Хаксли

Некто, заботившийся о свинье, сказал:

– Уж лучше кормиться отрубями и мякиной, да оставаться в хлеву!

Некто, заботившийся о самом себе, сказал:

– Хорошо быть вельможей, который ездит на колеснице с высоким передком и носит большую шапку, а умрет – так его похоронят в толстом гробу, водруженном на погребальную колесницу.

Заботившийся о себе предпочел то, от чего отказался заботившийся о свинье. Чем же он отличается от свиньи?

Чжуан-цзы

Любой, кто приносит в жертву что угодно или кого угодно, кроме самого себя и своих личных интересов, находится на том же уровне развития, что и свинья из притчи Чжуан-цзы. Свинья ищет собственную выгоду, поскольку предпочитает чести и бойне жизнь и мякину; те, кто желает принести ее в жертву, тоже ищут собственной выгоды, поскольку предпочитают умерщвлению своих страстей и своеволия магическую, умиротворяющую Бога смерть свиньи. Это замечание справедливо как для жертвоприношений, так и для заклинаний, ритуалов и «лишних слов», когда последние используются – что происходит довольно часто даже в высших формах религии – как форма принуждающей магии. Ритуалы и «лишние слова» суть законные религиозные средства, если они помогают сосредоточиться, напоминают об истинах, забытых в повседневной суете. Но в случае применения в магических целях они либо полностью утрачивают смысл, либо (что хуже) ведут к укреплению эго, а это ни в коей мере не способствует достижению главной цели человека.

Что касается одежды, то у Исиды она пестрого цвета, ибо, принадлежа к материи, энергия ее становится всем и все в себе заключает: свет и тьму, день и ночь, огонь и воду, жизнь и смерть, начало и конец. Одеяние же Осириса не приемлет тень и пестроту и является одним чистым подобием света, ибо начало – беспримесно и ни с чем не смешано первичное и сверхчувственное[476].

Плутарх

До тех пор, пока в разуме верующего символ прочно привязан к символизируемому, белые или пестрые одежды не причиняют никакого вреда. Но если символ обосабливается и становится самоцелью, тогда в лучшем случае мы получаем бесполезный эстетизм и сентиментальность, а в худшем – психологически действенную магию.

Все внешние обстоятельства должны подчиняться любви, ибо они существуют ради любви, а не она ради них.

Ганс Денк

Сама по себе церемония не является грехом, но, если кто думает, что сумеет обрести вечную жизнь посредством обряда крещения или совместной трапезы, он остается жертвой суеверия.

Ганс Денк

Если кто вечно ищет буквы святого Слова, вечно ими восхищается, вечно их изучает, что же такого великого он совершает? Неудивительно, что ты так ничтожен.

Джон Эверард

В те времена, когда все подчинялось Праведному Закону, были обращенные, что постигали глубины Дхармы, просто выслушивая поучения или даже единичные слова Будды. Но далее настала пора однообразия, и в эти поздние дни буддизма мы поистине далеки от Мудреца. Люди тонут в море букв, не ведают, как выявить то единственное содержание, которое и будет истиной. Вот почему пришли Наставники (дзен-буддизма. – Авт.), прямо указавшие на человеческий разум и предложившие в нем искать исконную основу сущего, обретая тем самым состояние будды. Этот способ известен как особое средство передачи знания за пределами священных книг. Кто наделен выдающимися способностями или особой остротой ума, тому достаточно одного слова или знака, чтобы непосредственно познать истину. Будучи ярым сторонником этого способа, Уммон совершенно непочтительно отзывался об историческом Будде, а Якусан запрещал своим ученикам читать сутры[477].

Чань – та ветвь буддизма, которая желает отстраниться от Будды. Ее также называют мистической ветвью, потому что она не внемлет буквальному смыслу сутр. Те, кто слепо следует по стопам Будды, посему насмехаются над чань, а те, кто не привержен грамотности, больше тяготеют к означенному мистическому восприятию. Сторонники этих двух школ поднаторели в борьбе друг с другом, но так и не поняли, что они, в сущности, дополняют друг друга. Разве чань не является одной из Шести добродетелей совершенства? Если так, как же он может противоречить учению Будды? Я бы сказал, что чань есть плод наставлений Будды, мистика, извлеченная из священных книг. Нет оснований отвергать чань, следуя учению Будды, и нет нужды пренебрегать грамотностью, следуя мистической стороне чань… Кто старательно изучает священные книги, тому грозит сделаться ревностным их приверженцем без понимания истинного смысла этих книг. Такие люди никогда не воспримут подлинную действительность, и для них чань будет означать спасение. А те, кто изучает чань, могут очень быстро привыкнуть к пустым беседам и увлечься разговорами ни о чем. Они не постигают истинного значения священных книг. Им для спасения надлежит читать священные книги. Лишь когда две эти однобокие точки зрения станут взаимно исправлять друг друга, случится настоящее постижение учения Будды.

Чан Чжен-цзы[478]

Трудно подобрать более четкие выводы, к которым должен рано или поздно прийти любой духовно и психологически реалистический разум, чем вышеприведенные слова одного из наставников дзен-буддизма, сказанные еще в одиннадцатом столетии.

Ниже приводится отрывок, в котором содержится трогательный протест против преступлений и глупостей, совершенных во имя религии теми реформаторами шестнадцатого столетия, которые обратились к Богу, но не отвернулись от себя, а потому интересовались больше бренными сторонами исторического христианства – церковной организацией, идейными препирательствами, буквой Священного Писания, – нежели Духом, которому следует поклоняться всей душой, нежели вечной Реальностью, в бескорыстном познании которой кроется вечная жизнь человека. Это мысли Себастьяна Кастеллио, любимого ученика Кальвина, который расстался со своим учителем, когда тот сжег Сервета за ересь по отношению к ереси самого Кальвина[479]. К счастью для Кастеллио, он изложил этот призыв к любви и обычной порядочности, когда жил в Базеле; напиши он эти строки в Женеве, все тоже закончилось бы наверняка пытками и смертной казнью.

Если бы ты, сиятельный князь (письмо было адресовано герцогу Вюртембергскому. – Авт.), уведомил своих подданных, что намерен их посетить, не указав срока прибытия, и потребовал бы от них, чтобы они приготовились встречать тебя облаченными в белые одеяния, то что бы ты сделал, узрев при встрече, что они вместо облачения в белое тратили время на яростные споры о твоей личности – одни говорили, что ты во Франции, другие – что в Испании; одни заявляли, что ты прибудешь верхом, другие – что в карете; одни утверждали, что ты прибудешь с большой пышностью, а другие –