Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

это дело с «аферой Флика», мы наглядно видим, что западная Фемида лукава, продажна, косоглаза и совсем не беспристрастна, а потому никаким правосудием от нее и близко не пахнет. Гаагский трибунал — не исключение и не эксцесс исполнительницы Карлы Дель Понте, а яркая вишенка на зловонном торте. Поэтому все участники подобных процессов (следователи, прокуроры и судьи) в любом из доступных мне миров транзитом через контору Бригитты Бергман идут прямо в ад по первой категории.

— Добрый день, геноссе Эрих, — приветствовал я своего гостя на тевтонской версии немецкого языка. — Для вас этот день очень добрый, ибо сегодня сбылось то, о чем вы не смели и мечтать, а вот вашим врагам от отчаяния теперь приходится грызть мебель и жевать половики.

Эрих Мильке некоторое время переводил обалдевший взгляд с меня на имперский герб на стене и обратно, а потом, прокашлявшись, сказал:

— Я, честно сказать, ничего не понимаю. Сидел в одиночной камере без связи с внешним миром — и вдруг там-тарарам, крики, паника и суета, а потом дверь открывается и появляются до зубов вооруженные люди, одетые как персонажи фантастического фильма о звездных войнах. Потом меня необъяснимым образом доставляют сюда, и тут я тоже насмотрелся на такое кино, что просто не влезает в голову честного немца. И в самую последнюю очередь от своих провожатых я узнаю, что меня хочет видеть верховный главнокомандующий всей этой сумасшедшей фантасмагории Сергий из рода Сергиев, после чего оказываюсь здесь, перед вами. Все это хорошо и даже очень интересно, только я хотел бы знать, кто вы такой на самом деле и что вам от меня надо, потому что в пришельцев с Марса я не верю даже в малейшей степени. Говорите правду, а потом можете меня расстрелять. Я старый человек, и не боюсь уже ничего.

— Так уж получилось, — усмехнулся я, — что вы меня не знаете, зато мне Эрих Мильке известен очень хорошо, даже несмотря на то, что это был ваш брат-близнец…

— Но у меня нет и никогда не было брата и уж тем более близнеца, — тихо произнес мой собеседник, — хотя я почему-то чувствую, что вы мне не врете и действительно уверены в том, что говорите.

— Нет, — отрицательно покачал головой я, — братья-близнецы у вас есть, только живут они в других мирах двадцатого века. В мире шестого года вас действительно нет еще даже в проекте, зато в мире шестнадцатого девятилетний Эрих Мильке ходит в школу, в мире девятнадцатого года вы уже подросток, в мире сорок второго года ваш брат-близнец является сотрудником советской военной администрации во Франции. В мире пятьдесят четвертого года ваш брат-близнец является статс-секретарем государственной службы безопасности Советской Германской Республики, в мирах семьдесят седьмого и восемьдесят пятого годов вы министр госбезопасности ГДР. В мире девяносто второго года я вот так же извлек вашего брата из тюрьмы Моабит и после восстановления здоровья, радикального омоложения и повышения квалификации сделал своим Наместником на восточногерманских землях. Там тоже живут люди, которые желают себе счастья и благополучия, а отнюдь не роли разменных фишек в большой геополитической игре в поддавки. И вас, геноссе Эрих, ждет похожая судьба. Правда, в мире двухтысячного года есть еще один Эрих Мильке, жить которому в соответствии с возрастом и перенесенными невзгодами осталось не более двух месяцев, но и этот вопрос мы порешаем в рабочем порядке.

Истинный Свет, незримо присутствующий не только в моих апартаментах, но и во всем обитаемом объеме «Неумолимого», говорил товарищу Мильке, что все сказанное мной — это истинная правда, поэтому он, растерянно покрутив головой, произнес:

— Я опять вижу, что вы говорите правду, но не понимаю, как так могло получиться с разными мирами… Ведь мир должен быть только один, тот самый, в котором мы живем, а все остальное — это не более, чем сказки об аде и рае, предназначенных для грешных и, соответственно, праведных душ.

— Это совершенно неверные представления, — возразил я. — На самом деле миров столько же, сколько песчинок на морском берегу, и в будущем они расположены гораздо гуще, чем в прошлом. Я это знаю потому, что у меня такая работа — ходить со своей вооруженной силой по самым болезненным мирам и делать их лучше, чище и добрее. Впрочем, сейчас все эти разговоры избыточны. Посмотрев на вас, я увидел, что вы все еще тот самый Эрих Мильке, который мне нужен как руководитель новой Германии, и для того, чтобы эта работа оказалась вам по плечу, так сказать, в физическом плане, я направляю вас для прохождения санаторно-курортного лечения в одно райской место. Не бойтесь, это совсем не больно и не страшно. Вот, товарищу генералу сейчас тоже надо туда же, поэтому он вас проводит. Одна нога здесь, другая уже там. А когда лечение закончится, мы снова встретимся и поговорим.

8 февраля 1995 года, 09:05 мск.Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сижу, значит, на рабочем месте и ищу, чем бы еще заняться таким полезным. С Германией девяносто пятого года дело идет на лад, а вот примучивать Италию, Испанию и прочий Бенилюкс меня не тянет. Нет там у моих Верных ни родственников, ни друзей, ни знакомых, а потому относятся они к этим странам и населяющим их народам холодно-безразлично. Франция — немного другое дело, но по сравнению с Германией она выглядит более благопристойно, самостоятельно, и к тому же вторично, так что есть надежда, что там вообще обойдется без моего вмешательства. Французская нация устала от бурных пертурбаций еще во времена наполеоновских войн, а первая мировая война, ставшая одним огромным Верденом, окончательно привела мироощущение среднего француза к состоянию «пусть лучше нас завоюют». Завоевывать я их не собираюсь, еще чего не хватало, посмотрим, что там сможет сделать агитация и пропаганда, а также положительный пример прошедшей через инверсию Германии.

На западных землях бывшей ФРГ мои ультрасовременные советские союзники немецкого происхождения уже навели самый идеальный порядок. Они на первых порах на местах даже не стали отстранять избранных бургомистров, просто строго предупредили, в каких случаях бундесбюргерам будет хорошо, в каких не очень, а в каких очень плохо. Строгое предупреждение по-немецки — это очень серьезно. И, конечно же, опять сработал тот фактор, что подобное положили к подобному. Разок вздрогнув, западные немцы приняли новую оккупацию как данность и продолжили жить обычной жизнью, даже не догадываясь, что главные перемены у них