Парадокс истории. Как любовь к рассказыванию строит общество и разрушает его - Джонатан Готшалль

освещения в вашей гостиной, когда вымышленная опасность достигает своего пика, ваши зрачки расширяются, вы перестаете моргать, а когда ученые машут руками где-нибудь сбоку от вас, вы можете этого не заметить. И все это время ваш мозг будет активен, но не так, как у человека, который пассивно наблюдает за девушкой, находящейся в опасности, – он будет активен, как если бы вы были девушкой, находящейся в опасности[28].

Рассказчик

В 1947 году Нат Фарбман провел несколько недель в походе по пустыне Калахари, фотографируя койсанских охотников-собирателей. Фоторепортаж, который он опубликовал в журнале Life, был посвящен не только человеческому разнообразию, но и общей человечности[29]. На фотографиях запечатлено простое удовлетворение койсанцев работой, нежность их семейных уз, радостная суета детей и, прежде всего, любовь к рассказам.

Фарбман сделал три фотографии старейшины-койсанца, рассказывающего своим людям сказку. Самое известное из этих фото называют просто «Рассказчик».

Люди живут в потоке историй. Мы живем в историях весь день напролет. Мы видим истории всю ночь напролет. Мы общаемся с помощью историй и учимся на их основе. Без историй из личной жизни, которые могли бы организовать наш опыт, в нашей жизни не было бы сюжета и смысла. Мы – животные, рассказывающие истории.

Но почему?[30].

Эволюция сформировала сознание для историй, чтобы истории в дальнейшем могли формировать сознание. История возникла как средство сохранения и передачи информации обо всем – от религиозных и моральных императивов до конкретных советов по поводу охоты или брака. Культура – это большой и сложный механизм. «Мы столкнулись с проблемой, – пишет нейробиолог Антонио Дамасио, – как сделать всю эту мудрость понятной, передаваемой, убедительной, осуществимой на практике – одним словом, как сделать так, чтобы она закрепилась, и решение было найдено. Решением стало рассказывание историй»[31].

Возьмем, к примеру, нашего койсанского рассказчика. Он собрал детей, чтобы рассказать им сказку о Шакале, великом обманщике. По их лицам видно, что сказка очень веселая, но, как говорится в статье в «Лайф», она также является источником наставлений: «Когда наступает ночь и они [дети] сидят у костра со старшими, слушая рассказы стариков, они начинают понимать что их группа – это единое общество, к которому они принадлежат и без которого они не могут жить». Койсанский старейшина, возможно, мог бы преподавать свои уроки прямым текстом – при помощи некого эквивалента PowerPoint для охотников-собирателей. Но он прекрасно понимал то, что наука подтвердила лишь недавно. Больше всего и лучше всего учимся через истории. В глубоком смысле, именно для этого они и существуют: они захватывают нас, учат нас и влияют на то, как мы взаимодействуем с миром.

Польза от историй обоюдоострая. Рассказчики многое дают нам, а мы щедро платим им взамен. Антропологи обнаружили, что рассказчики племен по всему миру пользуются высоким социальным статусом. Например, недавнее исследование, опубликованное в журнале Nature Communications, показало, что среди охотников-собирателей племени агта на Филиппинах хорошие рассказчики получают больше преимуществ[32]. В среднем они получают больше ресурсов, добиваются большего успеха в спаривании (измеряемого количеством детей) и приобретают большую популярность в группе. Несмотря на то, что выживание агта зависит от умелых рыбаков и охотников, они ставят умение рассказывать истории превыше всех других навыков. Короче говоря, агта предпочитают надежного рассказчика увлекательных историй надежному добытчику живительного мяса.

Тот же принцип действует и в нашем обществе. У нас неуемный аппетит к качественным историям, и мы щедро вознаграждаем людей, которые их рассказывают. Одними из самых уважаемых и статусных членов нашего общества являются создатели вымысла – знаменитые писатели, режиссеры, актеры, комики и певцы. В списке мировых знаменитостей с самым высоким доходом по версии журнала Forbes преобладают именно эти творческие деятели, а спортсмены занимают второе место[33]. Это довольно странно. Как и агта, мы не награждаем славой и богатством людей, которые помогают нам выжить – врачей, которые лечат наши болезни, инженеров санитарной службы, которые в первую очередь оберегают нас от болезней, правительственных чиновников, которые управляют нашим обществом, фермеров, которые кормят нас, или солдат, которые защищают нас. Но мы щедро дарим непомерную славу и богатство мастерам вымысла – людям, которые проводят свою жизнь, занимаясь подобием публичной игры в куклы.

Медийное уравнение

Когда моей старшей дочери было около трех лет, она разработала простую теорию, объясняющую чудо телевидения: ей казалось, что внутри телевизора живут крошечные человечки, потому что крошечные человечки на самом деле жили внутри телевизора.

Многие дошкольники придерживаются той же теории. Если вы покажете им изображение ведерка с попкорном на экране телевизора, а затем спросите, что произойдет, если перевернуть весь телевизор, большинство ответит, что попкорн рассыплется[34]. «О, как мило!» – думаем мы про себя. «Очаровательные маленькие обезьянки еще не поняли, что телевидение показывает репрезентации, а не реальность». Но когда дело доходит до того, что мы путаем репрезентацию с реальностью, мы все становимся бестолковыми обезьянками.

Взрослые знают, что в телевизоре нет живых людей. Но мы все равно пугаемся, когда смотрим фильм ужасов, как будто серийный убийца существует на самом деле. Мы смотрим грустный фильм, как будто у нас была настоящая невеста, и она действительно умерла. Эти процессы в мозге настолько древние и глубоко укоренившиеся, что мы не в состоянии избавиться от них. В конце концов моя дочь узнала, что в телевизоре нет маленьких человечков. Но это не помешало ей видеть кошмары после просмотра фильма ужасов, когда она стала подростком. Два исследователя медиа из Стэнфордского университета, Клиффорд Насс и Байрон Ривз, называют это глубокое смешение медиа и реальности «уравнением медиа», и его легко понять, даже если вы плохо разбираетесь в математике. Вот оно:

Медиа = Реальная жизнь

Насс и Ривз отмечают, что человеческий мозг не эволюционировал для того, чтобы справляться с окружающей средой, насыщенной реалистичными моделями людей и предметов. Наш мозг завершил большую часть своей эволюции еще в каменном веке, когда не было фотографии, кино и объемного звука Dolby. Поэтому, когда мы видим в историях убедительные изображения людей или убедительные симуляции человеческой жизни, наш мозг рефлекторно обрабатывает их так же, как реальные события. Но дело не только в этом, потому что, согласно данным Насса и Ривза, люди почти так же воспринимают текстовые и устные формы сторителлинга. Люди – это животные, рассказывающие истории, по крайней мере с тех пор, как около пятидесяти тысяч лет назад появились люди современного типа поведения. Поэтому нашу склонность