Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

полк, затем четыре батальона и два орудия, за ними 22 эскадрона и 16 орудий конной артиллерии. Остальные подразделения корпуса Палена и конно-егерская бригада Гейсмара следовали за авангардом. В конце колонны шла 2-я гренадерская дивизия, которую мы даже не стали включать в расчет участвовавших в бою сил. Такое построение маршевой колонны было настолько бессмысленным, насколько это вообще было возможно. Только представьте себе колонну из 22 эскадронов и 16 орудий конной артиллерии в лесу; перед ней — всего четыре батальона и два орудия, от которых ближайшее пехотное подкрепление отделено бесконечной вереницей конницы!

Лопухин вышел из леса в девять часов утра, преследуя Жимирского и потому ускорив свой марш. Жимирский увидел все преимущества позиции перед опушкой леса, остановился здесь и вскоре получил поддержку от Цембека. Все находившиеся на этом участке польские батареи немедленно открыли по русским убийственный огонь.

Услышав канонаду 47 пушек Жимирского, Цембека и Любенского, фельдмаршал Дибич и генерал Хлопицкий поспешили к месту событий. Дибич сразу же направил вперед Толя и вскоре сам последовал за ним. Еще до прибытия Хлопицкого польские дивизионные генералы приняли необходимые меры для того, чтобы остановить смело преследовавших Жимирского русских и разгромить их передовые подразделения. Цембек направил свою дивизию в атаку и отбросил четыре егерских батальона Лопухина, Любенский опрокинул казачий полк. События приняли неблагоприятный для русских оборот. Толь и Пален, лично появившиеся на поле боя, поняли весь масштаб угрозы и проявили себя как умелые и бесстрашные военачальники. Вся кавалерия Лопухина развернулась к югу от шоссе, а перешедшие на бег пехотные батальоны, следовавшие за ней, отклонились к северу, чтобы остановить энергичные атаки дивизии Цембека. Развернулся ожесточенный бой с переменным успехом, в котором весомую роль сыграло умение поляков использовать местность. Русские бросали навстречу противнику батальон за батальоном, как только они подходили к полю боя, но поляки, усиленные вторым эшелоном, каждый раз оставались победителям. Фельдмаршал в какой-то момент сам оказался в опасности, когда польские стрелки атаковали вершину, с которой он наблюдал за сражением. Дибич оказался вынужден бросить навстречу неприятелю свою охрану — саперный батальон и полуэскадрон гусар, которым удалось остановить вражескую пехоту.

Бой в лесу продолжался час за часом без решающего результата. Русские постарались развернуть на поле сражения как можно больше орудий, но из-за неудачного построения колонны это заняло много времени. Поляки тоже допустили ошибку, бросив в бой всего две дивизии, то есть двадцать батальонов. Против Розена было бы достаточно дивизии Круковецкого, его авангард появился у Гжибувской Волы только после одиннадцати часов утра, а главные силы — в час пополудни. Полякам следовало без колебаний ввести в бой дивизию Скшинецкого, тогда Палена удалось бы отбросить до того момента, как Розен появится на поле боя. Но эта дивизия спокойно стояла в резерве.

Тем временем южнее шоссе развернулся масштабный кавалерийский бой между польской конницей Любенского и русской Лопухина и Гейсмара под командованием Сакена. Раз за разом кавалерийские массы атаковали друг друга, отбрасывали, преследовали, оказывались отброшены и отступали. Кипел яростный бой с переменным успехом; к сожалению, подробности его известны плохо. У русских было 32 эскадрона, не считая казаков. Любенский, если он подтянул оставшиеся силы своей дивизии, располагал 22 эскадронами. Известно, что на стороне русских было значительное численное превосходство, и что только благодаря храбрости и умелому руководству польской кавалерии удалось в итоге выпутаться из весьма опасной ситуации, в которую она попала, имея болото за спиной и массу противника перед собой. Чтобы помочь коннице Любенского, Цембеку пришлось удерживать позицию перед Вавером до тех пор, пока все кавалеристы не отошли за ряды пехоты. Положение стало еще более сложным из-за того, что Любенский, разгоряченный борьбой, отказался следовать приказам генерала Хло-пицкого. Министру иностранных дел Густаву Малаховскому пришлось лично отправиться в гущу схватки, чтобы заставить Любенского отойти, что в конечном счете и было успешно сделано. Нечасто бывает, что глава внешнеполитического ведомства окунается в кавалерийское сражение, дабы добиться выполнения приказа!

И теперь русская конница — в особенности один из егерских полков, потрепанных у Сто-чека — с удвоенной яростью обрушилась на пехоту Цембека. Один из батальонов гвардейских гренадер оказался прижат к болоту и понес тяжелые потери.

От Розена все еще ничего не было слышно, в то время как на шоссе бушевал ожесточенный бой. Наконец после одиннадцати часов утра в битву вступил авангард Розена — 4 батальона и 6 эскадронов под командованием Влодека. Возле Гжибувской Волы он схватился с передовыми подразделениями дивизии Круковецкого. Влодек немедленно отправил три батальона, чтобы установить связь с Паленом. Только в час дня первый эшелон главных сил Розена появился на поле сражения; после этого и на данном участке завязалась жестокая схватка. Круковецкий направил три батальона на правый фланг Розена, и только после тяжелого боя русским удалось вытеснить их из леса. Положение русских тем временем понемногу улучшалось; чем больше войск они могли развернуть на передовой, тем сложнее приходилось полякам, все еще державшим дивизию Скшинецкого в резерве.

В конечном счете, русским удалось сбросить с высот все три польские пехотные дивизии и оттеснить их на линию от Грохова до ольховой рощицы. Розен захватил деревню Кавенчин, которую занимала лишь горстка польских стрелков. Туда были направлены 12 эскадронов русских улан, которые нанесли тяжелое поражение недавно сформированному Калишскому кавалерийскому полку. Этот полк занимал позицию перед рвом, шедшим через болото; в роли единственного пути отхода выступал ветхий мост. Неудивительно, что под натиском превосходящих русских сил полк оказался в сложном положении и смог спастись только ценой больших потерь.

Отход поляков осуществлялся под огнем всех русских пушек, развернувшихся на высотах от Качидула до Выгоды. Польская артиллерия, и без того численно уступавшая русской, стояла в низине; очевидно, что превосходство русских батарей оказалось весьма чувствительным.

Сражение на Вавере окончилось победой русских, они с боем вышли из леса и заняли край долины Вислы. С занятых ими высот просматривалась вся местность вплоть до Праги и Варшавы.

Русские купили победу ценой около четырех тысяч человек (Смитт[3] дает цифру 3723, однако без учета пропавших без вести из корпуса Розена) — около 10 % участвовавших в сражении. Польские потери оцениваются в 3500 человек (включая 600 пленных).

Сражение при Вавере произошло благодаря правильной и разумной инициативе генерала Жимирского. Если бы верховное командование польской армии действовало так же умело, как Жимирский и Цембек, 19 февраля не могло не завершиться польской победой. Но Радзивилл ни в чем не разбирался, а Хлопицкого не считали командиром. Любенского смог принудить к повиновению только