Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

Вместо того, чтобы вести огонь из 47 орудий по авангарду Лопухина, поляки могли бы развернуть против него 90. Если бы дивизию Круковецкого сосредоточили у Гжибувской Волы, она в одиночку смогла бы сдерживать развертывание Розена до тех пор, пока Пален не был бы разгромлен. Палена следовало атаковать двумя дивизиями с фронта и одной с правого фланга; на конницу Сакена следовало обрушить не одного Любенского, а все силы польской кавалерии, которые загнали бы ее в лес и болото.

Все это было возможно, но лишь при условии наличия энергичного верховного командования и точного исполнения отданных приказов. В реальности каждый командир дивизии действовал по собственному усмотрению.

Графу Дибичу следует поставить в упрек недостаточную предусмотрительность, в результате которой авангард Палена вышел из леса в девять, а Розена — только в одиннадцать часов. Однако позднее все русские генералы действовали искусно и энергично. Именно благодаря вмешательству высшего руководства сражение, начавшееся весьма неудачно для русских, затем приняло благоприятный оборот. В польских лесах за кавалерийским авангардом должны следовать крупные силы пехоты, также нужно подумать о том, чтобы в начале боя имелась возможность своевременно развернуть многочисленную артиллерию. Ни о том, ни о другом русские 19 февраля не позаботились.

Поляки не чувствовали себя разгромленными. В начале боя они добились впечатляющих успехов, и лишь только после упорной восьмичасовой борьбы отступили на свою главную позицию, ненамного и поэтапно.

Утром 20 февраля польские и русские форпосты оказались так близко друг к другу, что в районе ольховой рощицы вскоре вспыхнула перестрелка, за которой последовала мощная артиллерийская канонада. Роща имела протяженность по фронту две тысячи шагов и тысячу шагов в глубину. Вдоль опушки, обращенной к русским, шел широкий и глубокий ров, к которому примыкали все рвы, вырытые для осушения весьма обширных болот, находившихся между Брестским шоссе и Вислой. Ров располагался так близко к опушке леса, что польские батальоны могли здесь в развернутом строю изготовиться к бою, в то время как их стрелки находились на самой опушке. Ширина рва составляла около двух метров. В глубине рощи проходил другой, совершенно аналогичный ров, представлявший собой прекрасное укрытие для резерва. Для поляков ольховая роща представляла собой, таким образом, весьма удачный передовой бастион; слева и справа от него располагалось по двадцать орудий, губительный огонь которых можно было сосредоточить на пространстве перед рощей. 20 февраля рощу занимал 4-й полк из дивизии Скшинец-кого.

Розен отправил свою пехоту в атаку на рощу, чтобы отбросить находившихся в опасной близости поляков. Однако он отрядил недостаточно сил; его пехота атаковала бригадами. Роща прекрасно скрывала обороняющихся, в то время как наступающим приходилось двигаться по совершенно открытому пространству под убийственным огнем сорока польских пушек.

Как и следовало ожидать, разрозненные атаки русских на рощу провалились с тяжелыми потерями. Около полудня 4-й полк был сменен бригадой Гильгуда из дивизии Круковецкого. Русские пять раз с большим напором атаковали рощу и пять раз оказались отброшены, покрыв землю своими телами. Огонь сорока орудий значительно способствовал успеху обороны.

Русские потеряли 1620 солдат и офицеров; поляки, находившиеся в природном укрытии, понесли гораздо меньшие потери — не более 400 человек. Было откровенной глупостью пять раз подряд атаковать рощу, имея каждый раз впереди по два батальона, в особенности когда русская артиллерия находилась слишком далеко для того, чтобы поддержать эти атаки. Поляки вели бой весьма искусно, следует в первую очередь отметить исключительно разумное размещение артиллерии.

Пока шли эти бои, Шаховской двигался через Августовское воеводство, не встречая серьезного сопротивления. Авангардом командовал Мандерштерн. Добравшись до Остро-ленки, он обнаружил, что мост через Нарев сожжен. Переправу через реку удалось организовать, укладывая на лед солому и поливая ее водой.

В Пултуске Шаховской получил приказ присоединиться к главной армии. 23 февраля он выбил польский батальон из Зегже. Направленный туда из Модлина, чтобы оборонять плацдарм на Нареве, этот батальон оказался явно слишком слаб для выполнения своей задачи в условиях численного превосходства противника. У Зегже Шаховской вновь переправился через Нарев — причем вновь по льду, поскольку мост был разрушен в двух местах, и его еще предстояло восстановить. В Непоренте он соединился с Сакеном, которого фельдмаршал выслал ему навстречу с батальоном, 12 эскадронами, саперной ротой и четырьмя орудиями. Оставив гарнизон на плацдарме Зегже, Шаховской теперь имел под своим командованием 11,5 батальонов, 16 эскадронов и 600 казаков — в общей сложности 9800 штыков, 2800 сабель и 34 орудия.

Согласно Смитту, в распоряжении у Шаховского были и 24 орудия 2-й гренадерской дивизии, входившей в состав главной армии. Нам это представляется весьма сомнительным, в связи с чем мы не стали добавлять их при расчете.

Когда поляки узнали о движении Сакена на Зегже, они, в свою очередь, отправили 23 февраля Янковского с кавалерийской дивизией, двумя батальонами и двумя орудиями на Радзымин, чтобы выяснить точные сведения о неприятеле. Янковский оставил 4 эскадрона в Бялоленке, с остальными силами двинулся в указанном направлении и утром 24 февраля атаковал русских в Непоренте, считая, что имеет перед собой только отряд Сакена. Столкнувшись вместо этого с основными силами Шаховского, он встретил весьма горячий прием и быстро отступил в Бялоленку.

Дибич планировал дать 26 февраля генеральное сражение. Решающий удар он собирался нанести как раз из Бялоленки, силами Шаховского и массы кавалерии Витта. Розен должен был развернуть свой корпус по обе стороны Кавенчина и атаковать ольховую рощу; резервы армии сосредотачивались за Кавенчином. Пален должен был оставить одну дивизию своего корпуса на шоссе, остальные силы передвинуть вправо и принять участие в атаке на ольховую рощу и Грохов.

В соответствии с этим планом Шаховской получил приказ остаться в Непоренте. Однако русское командование допустило ошибку, доверив передачу этого приказа одиночному казаку, который смог с большим трудом ускользнуть от противника и встретился с Шаховским только тогда, когда последний уже вплотную подошел к Бялоленке. Кроме того, Дибич не счел необходимым ставить князя Шаховского в известность о своих планах, и генерал понятия не имел о том, что собирается делать фельдмаршал.

В этой ситуации Шаховской решил сперва взять Бялоленку, до которой его авангарду оставалось всего полтора километра. Поляки тем временем отправили в Бялоленку бригаду Малаховского дивизии Круковецкого, которая заняла эту деревню силами пяти батальонов и шести орудий. Позднее сюда прибыл и Янковский, который смог сорвать все попытки Шаховского перерезать ему путь отступления. В результате в Бялоленке оказалось сосредоточено семь батальонов, 16 эскадронов и