Суша и море. Всемирно-историческое размышление - Карл Шмитт

всё же относилась к линии Рима, и когда после Варфоломеевской ночи 1572 года и обращения Генриха IV в католицизм она решила поддержать гугенотов, а не католиков, то тем самым в конечном счете она сделала выбор против моря и в пользу суши. Конечно, морские силы Франции были велики и, как мы видели, могли бы соперничать с Англией даже во времена Людовика XV. И всё же после того, как в 1672 году французский король уволил своего великого торгового и морского министра Кольбера, выбор в пользу суши стал необратим. Затяжные колониальные войны восемнадцатого столетия только подтвердили это. А вклад Германии был растрачен из-за религиозных войн и политического ничтожества тогдашней империи.

Так Англия превратилась в наследницу – общую наследницу – великого прорыва европейских народов. Как это было возможно? Здесь не обойтись общими сравнениями с более ранними историческими примерами морского господства; здесь не помогут параллели с Афинами или Карфагеном, Римом, Византией или Венецией. Здесь перед нами, в сущности, особый случай. Его уникальность, его несравненность в том, что Англия совершила смену стихии в совсем иной исторический момент и совсем иначе, чем прежние морские державы. Она действительно перенесла свою экзистенцию с суши в стихию моря. Благодаря этому она не только победила в многочисленных морских сражениях и войнах, но и добилась чего-то совсем иного и бесконечно большего, а именно победила в революции, причем в революции величайшего рода – планетарной пространственной революции.

10

Но что такое пространственная революция?

Человек тем или иным образом осознаёт свое «пространство», и само это сознание сильно меняется в ходе истории. Разнообразию форм жизни соответствует такое же разнообразие пространств. С точки зрения практической повседневной жизни даже в пределах одной и той же эпохи окружающие миры отдельных людей неодинаковы, что объясняется разницей жизненных призваний. Житель большого города мыслит мир иначе, чем крестьянин; охотник на рыбу-кита живет в ином жизненном пространстве, нежели оперный певец, а пилоту мир и жизнь предстают, опять-таки, не только в ином свете, но и в иных масштабах, глубинах и горизонтах. Разница в представлениях о пространстве становится еще глубже и больше, когда речь заходит о разных народах в целом и разных эпохах человеческой истории.

Научные представления о пространстве с практической точки зрения могут значить здесь весьма много и весьма мало. Столетиями те немногие ученые, кто и тогда уже считал Землю шаром, слыли умалишенными вредителями. В Новое время различные научные дисциплины в ходе всё нараставшей специализации выработали свои особые понятия пространства. Геометрия, физика, психология и биология сильно расходятся здесь друг с другом. Стоит тебе спросить ученых, и они сразу ответят, что математическое пространство – нечто совершенно иное, нежели пространство электромагнитного поля, а оно, в свою очередь, совсем не похоже на пространство в психологическом и биологическом смыслах. Это дает нам с полдюжины понятий пространства. Здесь нет никакого единства и существует опасность, что великая проблема окажется заболтана и раздроблена бессвязным нагромождением различных понятий. Даже философия и теория познания девятнадцатого столетия не смогли дать всеохватного и простого ответа, и помощи от них ждать не стоит.

Но исторические силы и державы не стали дожидаться науку, как Христофор Колумб не ждал Коперника. Всякий раз, когда благодаря прорыву исторических сил, благодаря высвобождению новых энергий в поле зрения коллективного человеческого сознания попадают новые земли и моря, меняются и пространства исторической экзистенции. Тогда появляются новые масштабы и измерения исторической и политической деятельности, новые науки, новые порядки, новая жизнь новых или возрожденных народов. Расширение может быть столь глубоким и поразительным, что меняются не только размеры и масштаб, не только внешний горизонт человека, но и структура самого понятия пространства. Тогда можно говорить о пространственной революции. Впрочем, любое значительное историческое изменение чаще всего связано с изменением образа пространства. Это и есть подлинная сердцевина всеобъемлющих политических, экономических и культурных преобразований, которые потом совершаются.

Мы можем быстро прояснить себе этот всеобщий факт на трех исторических примерах: последствиях завоеваний Александра Великого, Римской империи в первом столетии нашей эры и влиянии крестовых походов на развитие Европы.

11

Благодаря завоевательным походам Александра Великого греки открыли для себя новый, широкий пространственный горизонт. Культура и искусство эллинистического периода были его следствием. Уже великий философ Аристотель, который был современником этого изменения пространства, видел, что населяемый людьми мир всё теснее смыкается с востока и запада. Аристарх Самосский, живший чуть позднее (310–230), уже предполагал, что Солнце – неподвижная звезда, располагающаяся в центральной точке орбиты Земли. Основанный Александром город на Ниле – Александрия – стал центром удивительных открытий и изобретений в области техники, математики и физики. Там преподавал Эвклид, открывший Эвклидову геометрию; там Герон работал над своими удивительными техническими изобретениями. Там учился Архимед из Сиракуз – изобретатель больших военных машин и первооткрыватель естественно-научных законов, а глава Александрийской библиотеки Эратосфен (275–195) уже сумел точно вычислить экватор и научно доказал шаровидность Земли. Тем самым были предвосхищены открытия Коперника. Однако эллинистический мир еще не был достаточно всеобъемлющим для планетарной революции пространства. Знания у них оставались делом ученых, поскольку ни один океан еще не стал для них экзистенциальной действительностью. Когда Цезарь триста лет спустя прошел с завоевательными походами от Рима до Галлии и Англии, взгляду открылся Северо-Запад и был достигнут Атлантический океан. Так был сделан первый шаг к сегодняшнему пространственному представлению о «Европе». В первом веке имперского периода, главным образом во времена Нерона, осознание глубокого переворота достигло такой остроты и охвата, что мы можем говорить о почти революционных изменениях пространства. Этот исторический момент совпадает с первым столетием нашей эры, а потому заслуживает особого внимания. Поле зрения раздвинулось на восток, запад, север и юг. Завоевательные и гражданские войны перевернули пространство от Испании до Персии, от Англии до Египта. Совершенно далекие края и народы соприкоснулись друг с другом и ощутили единство общей политической судьбы. Генерал из любой провинции империи – будь то Германия или Сирия, Африка или Иллирия – мог благодаря своим солдатам возвыситься до императора в Риме. Был прорезан Коринфский перешеек, проплыли вдоль южного побережья Аравии.

Нерон послал экспедицию к истокам Нила. Составленная Агриппой карта мира и география Страбона – документальные свидетельства этого расширения пространства. О том, что Земля имеет форму шара, знала не только горстка астрономов и математиков.

В те времена один известный философ по имени Сенека – учитель и воспитатель, а под конец жертва императора Нерона – в прекрасных строках сумел выразить тогдашнее, осмелимся сказать планетарное, чувство. Со всей ясностью