От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

многое другое. Бэббидж занимается реформой почты, пишет труд об экономике, закладывает основы геологоразведки и минералогии. Он блестящий астроном. По его статьям учатся металлурги. Его дом становится своего рода салоном для гениев эпохи.

К своей машине Бэббидж возвращается урывками. Теперь это уже аналитическая машина, способная на большее, чем складывать числа. От программируемого ткацкого станка француза Жаккарда он берет принцип управления с помощью перфокарт. Он сокращает число деталей с 24 000 до 8000, а вес уменьшает почти на треть. Он разделяет машину на «склад» (память), «мельницу» (процессор) и устройства ввода/вывода.

Но все это – проект, на реализацию нужно еще 17 500 фунтов. Бэббидж приносит свои чертежи и расчеты в парламент, но депутаты уже потеряли веру в машину. Найдись среди них прозорливый государственный деятель, компьютерный век наступил бы гораздо раньше.

Как и сложись по-иному судьба дочери Байрона Ады Лавлейс. Она не только написала первую программу для машины, но и предложила Бэббиджу профинансировать проект, если она станет его директором. К ее изумлению, Бэббидж согласился, но этому помешала ранняя смерть Ады.

В 1864 г. пожилой Бэббидж ставит в проекте точку, предсказав, что к нему вернутся не раньше чем через полвека. До создания Говардом Эйкеном Mark I остается 80 лет.

Бэббидж умер в 1871-м, а 120 лет спустя Лондонский научный музей построит по его чертежам работающую Большую разностную машину, которая обойдется в $2 млн, что соответствует тем 17 500 фунтов, которые так и не дал Бэббиджу английский парламент.

Дочь поэта, мать программирования

Лондонское светское общество было взбудоражено: смутьян, денди и дуэлянт, поэт лорд Байрон женился, и на ком – на девушке в высшей степени религиозной и добродетельной (не считая странности увлечения математикой). Делались даже ставки на то, как долго продлится этот удивительный брак. Выиграли оптимисты: брак продержался почти целый год. Лорд Байрон успел даже увидеть, пусть и всего однажды, свою новорожденную дочь и дать ей имя Ада – «потому что древнее и короткое».

Мать воспитывала дочь по-своему: занимаясь с ней математикой. И той наука была в радость, ведь ею можно было заниматься не вставая с кровати (с которой в юности крайне болезненная Ада три года вообще не могла подняться).

В 17 лет Ада прибывает в Лондон. Будучи особой знатной, она представлена ко двору, но, что еще важнее (для истории и для нас), она представлена Чарльзу Бэббиджу, человеку необычайных, разнообразных и ярких дарований. Вся Англия мечтает попасть на его приемы, где бывают Фарадей, Диккенс и другие знаменитости. Своим гостям (в том числе и Аде) он с удовольствием показывает прототип машины, которая должна заменить людей в математических расчетах. К изумлению Бэббиджа, юная девушка обнаруживает понимание задачи и настоящий, подкрепленный умными вопросами и замечаниями интерес.

Они подружились и продолжали общаться, каждый занимаясь своими делами: Бэббидж пробивал в парламенте финансирование своей задумки, Ада вышла замуж за лорда Уильяма Кинга, ставшего вскоре графом, а его жена с тех пор – графиней Лавлейс. Графиня рожает троих детей и занимается математикой – без каких-либо целей, просто для души. Школ для дам тогда еще не существует, так что профессора математики занимаются с ней индивидуально, и все в один голос отмечают ее фантастические способности. Будь она мужчиной, они бы даже заговорили о ее таланте – или даже о гениальности, но к таким признаниям в отношении женщины викторианская Англия еще не готова.

Между тем в Англии проект по созданию машины для расчетов буксует, и Бэббидж ездит по миру, рассказывая о своем замысле. Среди слушателей его лекции в Турине в 1842 г. оказывается талантливый военный инженер Луиджи Менабреа (позже он станет премьер-министром Италии). Он пишет статью на французском, где описывает идею Бэббиджа по своим записям его лекции и излагает мысли насчет перспектив самой машины. Бэббидж знает очень многое, но не французский, и Ада берется перевести для него этот текст. Вот только записи Менабреа ей кажутся незавершенными, и она просит разрешения снабдить их комментариями. Бэббидж только за – он уже оценил математический ум Ады.

Работа заняла месяцы, в течение которых Ада общается с Бэббиджем письменно, буквально в режиме мессенджера. Иногда они обмениваются записками по шесть раз в день, так что Бэббидж, один из реформаторов английской почты, может быть доволен расторопностью почтальонов.

В результате перевод статьи Менабреа оказывается снабжен 52 страницами комментариев Ады. Часть комментариев посвящена алгоритму вычисления чисел Бернулли, ставшему по общему признанию первой в истории компьютерной программой.

К тому времени Бэббидж уже использует для своей машины прообраз перфокарты, «срисовав» ее с ткацкого станка Жаккарда, и Ада пишет о возможности делать таким способом записи программ. Более того, она предвидит, что машина сможет писать музыку и картины и «откроет такие пути в науке, которые нам и не снились».

Не желая ждать, пока Бэббидж наконец соберет свою машину, Ада предлагает ему возглавить этот процесс самой, и тот готов уступить ей штурвал. Она развивает бурную деятельность, общается с Джорджем Булем, автором идеи двоичного кода, ее муж готов вложить в дело деньги. Но увы, Ада заболевает чахоткой и в возрасте 36 лет умирает.

Бэббидж так и не стал создателем первого компьютера. А вот Ада Лавлейс вписала в историю свое имя как первый программист во времена, когда еще не было ни компьютеров, ни суфражисток, а до предложения Клары Цеткин праздновать в марте Международный женский день оставалось еще более полувека.

Русский след в истории кибернетики

В 1829 г., когда Семен Николаевич Корсаков, временно оставив службу по болезни, отбыл в свое поместье, научного объяснения природы болезней еще не было. Поэтому он по настоянию родных испробовал на себе гомеопатию. Болезнь как раз на время отпустила его, и он, связав улучшение с волшебными свойствами своих гомеопатических снадобий, решил облагодетельствовать крестьян, открыв прием в поместье.

За год он принял более 4000 человек, и поток больных заставил его думать об ускорении процедур. Для этого Корсаков применил «машину для усиления естественного интеллекта», призванную механизировать диагностику и подбирать лекарство и дозировку. Он назвал это устройство компаратором.

Это была конструкция из двух рамок, каждая из которых соответствовала какому-либо явлению и была заполнена дощечками на проволочках. Дощечки обозначали признаки явлений. На одной рамке они были со штырьками, а на другой – с отверстиями.